Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Я злой

Иннокентий Володин и Светлана Давыдова

Мне кажется, что между реальной Светланой Давыдовой и литературным Иннокентием Володиным, с которым её теперь часто сравнивают, есть большая разница.

Светлана Давыдова позвонила в украинское посольство, чтобы сказать о возможной переброске воинской части ГРУ, находящейся возле её дома, в Украину. Володин позвонил в посольство США, чтобы попытаться предотвратить готовящуюся кражу чертежей атомной бомбы советскими агентами.

При всей своей лютой ненависти к сталинскому СССР, поступка солженицыновского героя я не понял. Монополия на самое смертоносное оружие — слишком большое искушение для кого угодно, да и США — не страна безгрешных эльфов. К тому же, любой разумный человек мог бы предположить теоретическую возможность упреждающего атомного удара в следствие своего звонка. Десятки, сотни тысяч, а то и миллионы смертей. Наверное, живя в сталинском СССР, можно было ненавидеть его настолько, чтобы закрыть глаза даже на такие последствия его разрушения. Но меня как-то передёрнуло. Как передёрнуло, помню, высказанное кем-то желание в 2001-ом году, чтобы нас освободили от Лукашенко натовские бомбардировщики. От несоразмерности цели и средств передёрнуло.

Звонок Светланы Давыдовой в украинское посольство можно было бы не понять в одном случае — если бы «гибридная война» велась на Кубани. Милитаризованной Украиной, у которой от взлетевших до небес цен на подсолнечное масло воспалился великоукраинский шовинизм, а до этого она отжала Приднестровье у Молдовы и Полесье у Беларуси. В то время как Россия, изнурённая бесстыдным грабежом правящего класса и сотрясённая чуть было не утопленной в крови демократической революцией, находилась в коматозном состоянии.

Светлана Давыдова не помогла в силовом противостоянии сильному враждебному государству. Собственно, она вообще никому и ничем не помогла. Но отчаянно и судорожно хотела помочь слабому — народу, который в её стране до этого годами называли «братским», а сейчас терзают, паля по нему из тяжёлых орудий и телевизионных гиперболоидов. Ведя против него как бы тайную, поэтому особенно подлую войну. Против которой должен бы восстать каждый честный россиянин.

Однако многие россияне, даже те, что как бы из «честных», кивают сейчас на юридические аспекты поступка Светланы Давыдовой. Дескать, ну, по закону-то она всё же виновата-с... «А покупал ты её по советским законам? Или, может, по советским законам ты её воровал?» В ситуации, когда Россия тайком перебрасывает своих солдат в Украину, потом тайком вывозит их в рефрижераторах назад и тайком хоронит на родине, когда она крадёт украинских солдат на украинской земле и шьёт против них липовые дела, при этом стеная со всех телеэкранов страны, что она к войне в Украине ну никакого отношения не имеет, — это подленькое фарисейство говорить о каких-то «юридических аспектах» поступка Светланы Давыдовой.

Её поступок нравственный и очень сильный. Собственно, Светлана и её муж, который, оставшись с кучей детей на руках, публично осуждает российскую агрессию против Украины, — это те праведники, благодаря которым Россию ещё пока рано стирать с лица земли.


PS. И хотелось бы мне сказать «Je suis Svetlana», но я совсем не уверен, что оказался бы способным на такой подвиг.

Suur Toll

Почему я за эстонцев

Меня до глубины души огорчило предположение Ольги Смирновой, давней заочной знакомой, что в конфликте между эстонцами и русскими я занял сторону эстонцев, потому что эстонец — это «мальчик в штанах», а русский — «мальчик без штанов».

Всегда выступал на стороне сирых и убогих, униженных и оскорблённых, а тут, вишь-ты, к господам в лизоблюды подался. В конфликте государства с человеком всегда защищал человека. Потому что человек живой, у него там внутри «цветочный жар, подтаявший пломбир». А государство — образование неорганическое, машинообразное. И вот те раз — бросил человека на поругание гаду железному. Словно русский — и не человек вовсе.

Человек-то он человек, так ведь и немцы в Судетах были теплокровными живыми существами. А им молодая Чехословацкая Республика тоже чего-то там недодала, в чём-то обделила, хотя в стране их было больше, чем словаков. В Германии много тогда говорилось про ущемление их прав с надрывом и пафосом.

При всём сочувствии к человеку как таковому, проблемам судетских немцев я сочувствовать не могу. Не из-за того, что вся эта история закончилась Гитлером, Мюнхенским сговором и Второй мировой. А из-за «национальной гордости немецкого сверхчеловека», которая «не сочеталась с обучением чешскому языку». Это написал немецкий историк Иоганн Вольфганг Брюгель, родившийся в 1905 году в Чехословакии.

Коллективных национальных прав у судетских немцев было предостаточно. Но «гордость сверхчеловека» не позволяла поступиться привелигированным положением, которым обладали немцы в Австро-Венгерской империи.

Точно так же обладали им и русские в СССР — им не нужно было учить язык каких-то там нацдемов, а те обязаны были знать русский. Поэтому разговоры про национальное равенство в Советском Союзе — ложь.

Немцы и чехи в Австро-Венгрии:

«Чешские немцы привыкли смотреть на своих славянских соседей несколько свысока, как на людей менее культурно развитых. Видный чешский историк и лидер национального движения Франтишек Палацки вспоминал, что в 40-х годах XIX века человек, который захотел бы в центре Праги спросить у прохожих дорогу на чешском языке, запросто мог натолкнуться на просьбу говорить по-человечески, то есть по-немецки».

Русские и эстонцы в СССР:

«Если в центре города можно общаться и вести дела на родном языке, то в новых жилых районах города это чаще всего невозможно. Тысячи эстонцев изо дня в день получают множество психотравм, когда в магазине или в учреждении бытового обслуживания встречаются с тем, что русский персонал не понимает эстонского языка или не хочет его понимать, насильно навязывая русскоязычное общение. В таких случаях эстонцы всё снова и снова испуганно спрашивают себя: где же всё-таки я нахожусь? разве это мой родной город? разве это моя родина?»

Требование «равенства» для русских в этом случае означает только одно — восстановление ситуации, когда эстонцы находились в ущемлённом положении.

Вы считаете возможным выступать за это, Ольга? Я — нет.
Я злой

«Прошу слова»: Скорее головы канарейкам сверните, или Смерть утопии

В комментариях к предыдущей записи некоторые товарищи утверждали, что СССР рухнул исключительно из-за проблем в экономике.

На этот счёт есть сомнения.

Во-первых, по ключевым макроэкономическим показателям Россия и примкнувшая к ней Беларусь, например, достигли закатного советского уровня только в нулевых. Во-вторых, если бы такого рода экономические проблемы обязательно приводили к развалу отдельно взятой страны, мы наблюдали бы чехарду изменений на политической карте мира из года в год. В-третьих, экономические проблемы Северной Кореи и Кубы всяко серьёзнее, а они живут себе и живут.

В отличие от Кубы и Северной Кореи, СССР был лоскутной империей. И как многие другие лоскутные империи прошлого, его разодрали межнациональные противоречия. Или политическая игра местных элит на раздутых межнациональных противоречиях, всё равно. Но для того, чтобы эти противоречия могли возникнуть, должны были ослабнуть скрепы, которые до тех пор обеспечивали империи единство.

Америки я не открою. СССР был уникальной империей, державшейся не на сильной и богатой метрополии, а на обращённой в будущее идее. Когда идея затухает и перестаёт быть материальной силой, такая империя с неизбежностью будущего лишается.

По некоторым сведениям, Юрий Андропов вынашивал план упразднения советских (национальных) республик. Толковый ход. Гомогенизированная империя могла бы обойтись и без сверхидеи, сохранившись на «естественных» основаниях. К счастью или к сожалению, но не сложилось. А могло сложиться или не могло — пустое гадание на к.г.

Итак, в смерти СССР нужно винить дряхление и угасание лежавшей в его основе идеи.

Я вырос в особой семье, моя мама работала в системе идеологического преподавания. Не с холодным носом работала, с душой, искренне веря в то, чем занимается. Поэтому раньше мне казалось, что идея внезапно умерла в самые последние годы существования СССР, когда мама перестала в неё верить. И я следом за ней.

Фильм Глеба Панфилова «Прошу слова», снятый в 1975 году, заставил от этого субъективизма отказаться. Идея была мертва до моего рождения. Ничего удивительного, что другие дети косо на меня посматривали, когда я читал «Рассказы о Ленине» году эдак в 86-ом.

Сейчас об этом фильме можно встретить диаметрально противоположные отзывы. Одни воспринимают его как лебединую песню коммунизма, другие - как махровую антисоветчину.

Конечно, песня. Да ещё какая! «Кто жизнь в бою неравном не щадит / С отвагой к цели кто идёт / Пусть знает: кровь его тропу пробьёт / Вперёд, друзья, вперёд, вперёд, вперёд»

Не замыленная, ещё декабристская, потому звучит свежо и духоподъёмно даже для перекормленного революционными песнопениями советского человека. Это лейтмотив главной героини, партийного работника, председателя исполкома Златограда в исполнении Инны Чуриковой. Убеждённой, пламенной, с мечтой построить «город-сад».

А выглядит она какой-то неотмирной, на грани юродства и комичности. И не потому, что это Чурикова. Просто всё, приехали, был коммунизм, да весь вышел. В семье, с подчинёнными на работе, на фоне окружающей действительности эта последняя революционерка оказывается безнадёжно чужой, заблудившимся пришельцем из прошлого. Чья песенка давно спета.

Первый раз песня «Вперёд, друзья!» звучит над постелью умирающего старого большевика. Председатель пришла к нему с делегацией его ровесников, чтобы вручить орден. Есть соблазн увидеть здесь недвусмысленный крамольный намёк режиссёра на то, что ваше место в могиле, товарищи коммунисты. Глупости. Героиня Чуриковой — прямая наследница этих стариков, зелёный побег. Режиссёр как бы говорит нам: не высохла смоковница, рано её рубить!

Председатель мечтает соединить мостом два берега реки, на одном из которых стоит, задыхаясь, подведомственный ей город. Для этого нужны деньги, а деньги у центра. Она заготовила проникновенную речь с цитатой из Маяковского, чтобы убедить московское начальство. Но оно остаётся глухим к её просьбам, обещая рассмотреть вопрос в следующей пятилетке.

Вернувшись в свою квартиру, председатель заводит магнитофон: «Угрюмый лес стоит вокруг стеной / Стоит, задумался и ждёт / Лишь вихрь в груди его взревёт порой / Вперёд, друзья, вперёд, вперёд, вперёд...» Переодевается в домашний халат, берёт ведро, тряпку и драит пол. Остервенело делает под песню декабристов «бабскую» работу, которой всегда до этого принципиально избегала. Для такой работы есть комбинаты бытового обслуживания и муж, футбольный тренер и законченный мещанин. Ах, вы так? Нате, получите! Не дают строить «город-сад», буду драить пол. Меня не сломить, я готова унизиться, но от своего не отступлюсь.

Смотришь и понимаешь: нет, друзья, никакого «вперёд» не будет. Организация «нормального» быта не нуждается в революционном пафосе и энтузиазме. С выполнением такой посюсторонней задачи, неважно, пол помыть или мост построить, легко можно справиться без них.

Ты борешься за улучшение быта трудящихся, говорит матери-председателю её сын. Так давай наш быт улучшим, построим дачу («такую, как у Витьки»), а то снимут тебя с должности, казённую дачу-то отберут... Про новое меркантильное поколение не один фильм снимут в конце восьмидесятых — начале девяностых. Предъявят обществу каких-то совсем уж циничных и беспринципных деляг. Этого парня циничным и беспринципным не назовёшь, обыкновенный он, «нормальный». Не на преступление ведь предлагает идти, брать взятки или пилить бюджет, просто пользоваться предоставленными жизнью возможностями себе во благо. Что тут такого?

Отец его такой же. Обыкновенный. Вбегает в комнату, услышав рыдания жены: что такое?! «Они Альенде убили!» А-а, я думал, может, с бабушкой что-то...

Не только сейчас, я уверен, тогда тоже абсолютное большинство зрителей сочло бы нормальной его, а не её переживания. И это — смертный приговор СССР. Приведённый в исполнение через 16 лет после выхода фильма «Прошу слова».

Чтобы этого не случилось, мальчика надо было тогда убить на месте. Иначе никак.

Режиссёр честно это показал. Вложив мальчику в руки случайно найденный пистолет, зарядив его мамиными патронами — она была отличницей стрелковой подготовки — и случайно выстрелив прямо в мозг. Под канареечную песенку «Ob-La-Di, Ob-La-Da». Эта и другие песни «Beatles» потом будут сопровождать в фильме разные сцены обывательской жизни.

С убийства мальчика фильм начинается. Мы только в конце понимаем, что это не просто несчастный случай, а умышленное убийство. Мать расправляется со своим нерадивым отпрыском.

«Опутали революцию обывательщины нити.
Страшнее Врангеля обывательский быт.
Скорее
головы канарейкам сверните -
чтоб коммунизм
канарейками не был побит!»

И прямо с похорон идёт на работу, где её сегодня, конечно, никто не ждёт. Исполненная решимости разрулить вопрос о недопоставленных кому-то трубах. Ничего, у неё дочь осталась, она пошла в мать.

Я уверен, тот, кто понял, в чём соль фильма, содрогнулся от ужаса ещё тогда. Большинство зрителей, скорее всего, ничего не поняло, только посмеивалось над нелепой ответственной работницей, рыдающей над известием о смерти далёкого Альенде. Кому могло прийти в голову, что это она переживает о судьбах мира. Или вовсе решили, будто это про то, что баба семьёй должна заниматься.

Но если эта героиня не комична, значит, надо убить мальчика. И папашу его, футбольного тренера, который просит выделить квартиры вне очереди его игрокам, чтобы не разбежались, и драматурга, «зациклившегося» на недостатках — вместо того, чтобы давать зрителю положительные примеры. И вообще, добрую половину всех действующих лиц.

Вы бы нажали на курок? Заради улучшения быта трудящихся, а?