Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Я злой

«Время всегда хорошее». Уникальный белорусский роман для детей

Несмотря на тотальную русификацию, белорусы всё-таки умудрились стать уникальной нацией со своим собственным лицом. В этом я убедился, прочтя с сыном роман «Время всегда хорошее» белорусов Евгении Пастернак и Андрея Жвалевского.

По сюжету романа девочка из 2018 года попадает в 1980, а мальчик из 1980 — в 2018.

Девочке Оле предстояло сдать устные экзамены, которых она ужасно боялась, потому что в её время дети разучились говорить вслух, аутично замкнувшись в своих коммуникаторах. А мальчику Вите, как председателю совета отряда, — провести пионерское собрание, где должен был рассматриваться вопрос об исключении его лучшего друга, Женьки Архипова, из пионеров. За то, что он принёс в школу пасхальный кулич, а потом не хотел раскаяться и осудить свою бабушку, испекшую этот самый кулич.

На этой почве у обоих детей случается нервный срыв с температурой и они разлетаются во времени, меняясь местами. Теперь мальчик будет учить одноклассников общаться вживую, а девочка попытается выручить пионера Архипова.

Книга любопытная, особенно удалась часть про девочку из будущего в восьмидесятом году. Несколькими точными мазками передаётся неудобный и некрасивый быт того времени, особенности отношений в семье, на работе, в школе.

Поначалу сложно понять, где происходит действие, если бы не подсказки вроде упоминания Минска и газеты «Советская Белоруссия». Но такой развязки и морали, мне кажется, уж точно нигде больше не могло быть.

Узловой момент романа — судьба мальчика Жени Архипова.

Вы думаете, девочка из будущего, избавленная от советских заморочек и рабской психологии, его спасла? Как бы не так. Наоборот, её смелое выступление в его защиту привело к тому, что мальчика не только исключили из пионеров, но и выгнали из школы. Из-за чего в одном из вариантов будущего он, подававший в школе большие надежды, стал алкоголиком и тунеядцем.

И вот писатели Евгения Пастернак и Андрей Жвалевский делятся с читателями жизненной мудростью устами бабушки:

«Бабушка поила нас чаем и приговаривала, что всё будет хорошо, что всё образуется.
— Эх, что ж вы не рассказали ничего, не посоветовались, — вздохнула бабушка.
— Зачем? — буркнул Женька.
— Затем, что плетью обуха не перешибёшь.
— Обуха вообще не перешибёшь, — буркнул Женя.
— Ну не скажи, — улыбнулась бабушка. — Он хоть и железный, да не вечный. И ржавчина его возьмёт…
— Бабушка, да что ты всё загадками говоришь? — взвился Женька. — Ты ещё скажи, что мы были неправы!
— Правы, правы, — вздохнула бабушка. — Только б терпения вам побольше. И хитрости немного».

Потом Оля и Витя, встретившись «между времён», обсуждают, как надо было поступить:

«— Слушай, ну ладно ты, у вас тут все говорят, что хотят, но Женька-то зачем на такой скандал пошёл?
— А что было делать? — спросила я.
— Надо было хитростью… Сделать вид, что подчинились…
— Вот бабушка Люба тоже говорит, что надо было хитростью!»

В финале нас ждёт хэппи-энд, когда Витя, вернувшийся в своё время, именно так и поступит — формально осудит своего друга Женю Архипова и предложит сделать ему строгий выговор. Но раскопает информацию о том, что бабушка когда-то спасла командира партизанского отряда Льва Залмановича от верной смерти, приведёт этого командира на собрание, добьётся, чтобы Жене не пришлось осуждать свою бабушку и его при этом не исключали из пионеров.

Картину жизненной философии белорусских авторов завершает ярким штрихом Лев Залманович:

«— Кстати, о религии, — подал с задней парты голос Лев Залманович, — сегодня Люба… Любовь Александровна рассказала, как она за образами пакеты с листовками прятала, когда связной стала. В той деревне полицаи дюже набожные были, за иконами никогда не шарили.

Он в который раз уже заставил всех улыбнуться, а потом ещё и добавил поучительно:

— Так что бог, если его использовать правильно, тоже может помочь хорошим людям».

Ну где ещё, у каких писателей, кроме белорусских, могли быть такая развязка и такая мораль?!
Вот он я

Оружие советского детства.

Дожили! То, что когда-то, совсем ещё недавно, родители и учителя у нас отнимали и безжалостно ломали, разнообразное лёгкое вооружение детских войн, сделанное своими руками, приходится теперь мастерить для ребёнка самому.

Чтобы немного отвлечь его от соблазна компьютерных игр и привить вкус к активному взаимодействию с материальным миром. Теперешние городские дети практически утратили связь с ним, а ведь не факт, что им доведётся жить в дивном постиндустриальном обществе, где достаточно уметь нажимать на кнопочки и манипулировать мышкой.

В общем, я взялся возрождать подзабытые традиции в отдельно взятой семье, что было заодно и антикризисным решением - игрушек сейчас не накупишься.

Начал с безобидной бумажной хлопушки, сын легко освоил технологию, извёл несколько школьных тетрадей, оглушил домашних непрекращающимися хлопками (а что делать, пришлось потерпеть), но довольно скоро захотел большего.

Сварганил ему такую вот штуковину:



Патрон для лампочки, воздушный шарик, скотч - и готова дальнобойная пулялка, бьющая сухим горохом, мелкой фасолью, рябиной и т.п. на расстояние, которое магазинному пистолету с шариками и не снилось.

Пулялка хороша, только непонятно, где и во что из неё стрелять, чтобы обойтись без невинных жертв и разрушений. Дома неинтересно. В школе, куда я сам дал её сыну, чтобы он увлёк одноклассников, пулялку тут же отобрала учительница. Впрочем, если одноклассники безоружны и к войне не готовы, в школе тоже непонятно, во что стрелять. На улицу теперешних детей не выгнать. А даже если выгонишь? Бессердечные советские дети стреляли по дворовым кошкам и голубям. Их жалко.

Проблема, однако.

Но ящик Пандоры уже открыт, поздно. В искреннем просвещенческом порыве зачитал сыну выдержки из найденного народного справочника по оружию советского детства. Заинтересовали его, конечно, самые страшные прибамбасы. Советских детей, которые такое выделывали, можно было приглашать инструкторами в отряды городских партизан. Удивительно, как только живы остались.

Хотя, говорят, выжили не все. В нашем дворе случаев гибели не припомню, но калеками некоторые стали. А уж сколько предметов того самого материального мира от активного взаимодействия с ним было уничтожено... у-у-у!

Всё же оно как-то спокойнее, когда дети дома сидят.

Не гоните волну.

Die Welle («Волна», в российском прокате «Эксперимент-2»), Германия, реж. Деннис Ганзель, 2008 г., кассовые сборы в мире - $31 280 493

Что написано в аннотации к диску: Германия. Наши дни. Школьный учитель истории предлагает своим ученикам провести эксперимент: ровно неделю старшеклассники будут жить по законам тоталитарного государства. Жёсткая дисциплина, повсеместный контроль, доносы, наказания — нацистская схема воссоздаётся с пугающей точностью. Ученики на собственном примере убеждаются, с какой лёгкостью можно манипулировать людьми, превращая их в безликую покорную массу. Но в какой-то момент игра выходит из-под контроля, и теперь её участникам предстоит дойти до конца и познать самую тёмную сторону диктатуры.

Именно под таким соусом фильм рекомендовался для обсуждения на классном часе российской газетой «Классное руководство и воспитание школьников».

Возможно, нам действительно хотели рассказать душераздирающую и поучительную историю на тему, что это не должно, но может повториться в наши дни при определённых условиях, поскольку народ к нацизму всегда готов.

«Да только вышло по-другому. Вышло вовсе и не так».

Перефразируя Александра Зиновьева, можно сказать, что создатели фильма «целились в нацизм, а попали в коллективизм». Хуже того, сам фильм оказался в некотором роде нацистским.

Collapse )

Маруся - белорусская карикатура на Масяню.

Совсем ещё недавно студенты были социальной прослойкой, чреватой если не революцией, то бунтом. См. Красный май, Пражская весна, площадь Тяньаньмэнь и мн.др. А потом что-то щёлкнуло, и студенты вдруг разом схлынули с общественно-политической арены. Почему - неизвестно. Разошлись по клубам, разбрелись по тусовкам, разобрались по интересам, и даже засели за учёбу - брать «ступеньку к карьере». Ужасно скучными и мирными стали студенты.

В Беларуси этот трансформационный процесс занял всего какое-нибудь десятилетие. Только-только белорусский студент повязал арафатку, доделал коктейль Молотова и собрался на улицу, как его накрыло глобальной сонной волной. И вместо улицы повлёкся он нехотя на лекцию по белорусской идеологии, зайдя по дороге выпить пивка и кинуть денег на мобильный.

Белорусский студент образца сегодняшнего дня представляет собой жалкое зрелище. Зовут его Маруся, он приехал из провинции, говорит на смеси нижегородского с французским, лоялен, недалёк, несамостоятелен и потому нуждается в мудром руководстве.



По крайней мере, именно таковым его видят авторы брошюры Книга молодого старосты: учеб.-метод. пособие / сост. Т.В. Суворова [и др.]. - Минск: Изд. центр БГУ, 2008. - 76 с..

Первое, что здесь бросается в глаза, - это дикое смешение стилей, бестолковое и неоправданное. С одной стороны, «всем респект и уважухи», с другой - «влиться в активную жизнь нашего университета», а с третьей - «поентому-то» и «дак они обещали».

А главное, вот это выражение - «мне, как и вам, крупно повезло». То, что оно вульгарное, шут с ним. Маруся - девочка из провинции, говорит, как бох на душу положит, с этно-лексическими особенностями (почему-то, если верить Далю, особенностями говора Рязанской и Тверской губерний). Но оно не просто вульгарное, у него ещё и смысл есть специфический: «крупно везёт» обычно при случайном стечении обстоятельств, а не в результате приложения целенаправленных усилий.

Ты, Маруся, сама по себе никто, и звать тебя никак. То, что ты стала студентом БГУ, - не твоя личная заслуга, тебя сюда любезно взяли, оказав высочайшее доверие. Хотя ты его и не заслуживаешь, потому что даже говорить ещё толком не научилась. «Поентому-то» должна быть благодарна по гроб жизни своим благодетелям.

Кто ты была? Жалкая провинциалка. Чего следует стыдиться:



Чтобы тебя не погнали из города, веди себя хорошо, направляя собственную дурную активность в правильное русло:



В другом месте брошюры это громоздко обозвали «развитием социально-приемлемых возможностей самореализации, самоутверждения и социализации молодых людей».

Одна из таких социально-приемлемых возможностей самореализации - членство в БРСМ (Белорусский Республиканский Союз Молодёжи), фантастически креативной организации:



«В лихорадке иль в бреду мы решим любой вопрос...» Думаю, Ходасевич обязательно записал бы это в свою книжечку под рубрикой гениально-плохие стихи. Он коллекционировал такие шедевры:

«Висит Иуда на осине —
Сперва весь красный, после синий»


Эх, Маруся, с виду ты - практически родная сестра Масяни. Этой свободно фланирующей оторвы, песчинки в механизме социального орднунга. Вон и волосины у тебя похоже торчат, и улыбка до ушей - того и гляди директор выгонит «за хихиканье»... Что они с тобой сделали, изверги?!