Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Я злой

Заберите у них русские буквы!

Одесса сейчас - прифронтовая полоса. От дыхания близкой войны многолюдный и беспечный город ощетинился и опустел. «У меня просто челюсть отвисла, когда я увидела, насколько пусто стало в Одессе...», - говорит женщина, на днях вернувшаяся домой из отпуска.

Шкурный интерес

На одесских улицах, в кафе и магазинах действительно пусто. В хостеле, где я остановился, из 24 мест заняты только три. Кроме меня здесь живут еще двое - британец Пеле и австралиец Росс. Между прочим, разделились даже они. Пеле очень нравится в Украине, он активно следит за событиями, горячо поддерживает украинцев. Росс всем недоволен, говорит, что здесь все дорого и плохо организовано, за событиями не следит, уверен, что Майдан, как и вся нынешняя ситуация - дело рук ЦРУ, поскольку США положили глаз на запасы газа на Черноморском шельфе.

«Странный человек, - рассказывает о Россе хозяйка хостела. - Какой-то перепуганный по жизни. От любого звонка в дверь подпрыгивает, никому не доверяет. На всем экономит, ходит в обносках. Но накупил целый мешок советских медалей. Необщительный, дела своего нет. Остались в наследство какие-то земли в Австралии, сдает их в аренду охотникам. Приехал сюда жену искать, но не везет ему».

В другом хостеле хозяйки тоже пусто. О себе она говорит, что «в политику никогда не лезла», ей даже неважно, в какой стране жить - «лишь бы не мешали деньги зарабатывать». Но сейчас поносит Путина и местных «антимайдановцев» последними словами, грозится, что если государство не справится, то они «сами возьмутся за вилы». Так же рассуждают и другие мелкие собственники, чей бизнес ориентирован на туристов. Не из большого патриотизма, просто из шкурного интереса.

«Только ничего там не взрывай»

Если говорить о среднестатистическом одессите (вряд ли одессит согласился бы считаться «среднестатистическим», у них высоко развита индивидуальность, но тем не менее), то он не рвется в бой. В Харькове и Донецке я встречал мужчин, которым чисто по-мужски было обидно, что их страна не дает отпор напавшему. Это чувство, похожее на чувства футбольных фанатов, чья команда проигрывает. В Одессе оно приглушенное. Реагируют с мягкой иронией, как, например, один солидный мужчина из Одессы на мой вопрос, как пройти к Соборной площади, ответил:

- Пройти так и так. Но ты там ничего не взрывай. Я люблю свою Соборную площадь и не одобрю.
(На мне была зеленая одежда в стиле милитари).

Collapse )

Сказка для чтения во время кризиса.

Я - швед, определённо. Не знаю, как это получилось. У меня одна прабабушка была из Риги, а её туда, наверное, с Карлом XII занесло. Вот и таджик Володя, который подвёз нас когда-то с женой на своей машине за три тысячи километров, накормил и сигарет надавал, сказал, что я на шведа похож. Но это давно было.

Сейчас мы читаем с Яном-Христианом вторую шведскую писательницу - финскую шведку Туве Янссон - и у меня возникает стойкое ощущение, что вот это - родное. А не кот учёный с русалкой на ветвях даже, не говоря уж об Илье Муромце и Соловье-разбойнике.

Опять же, шведским детям в школе рассказывают, что человек, хоть он и называется проституткой, - не товар. Покупать и потреблять его нехорошо, а то будет ай-яй-яй.

Очень правильная страна.

Странно только, что там живёт махровый либерал люфть, мой яростный оппонент по вопросу проституции, ратующий за её легализацию. Хотя какая бочка мёда без ложки дёгтя?

Но я не об этом, а о том, как следует себя вести перед лицом всё надвигающегося кризиса. Потому как некто Кудрин сказал, что подъём мировых рынков и рост цен на нефть - временное явление. И у меня нет оснований ему не верить. Понятия не имею, кто это. Он последнее время только и говорит в Яндексе, готовьтесь, мол, дальше будет хуже. Похоже, специальный человек такой, на которого все потом должны подумать, что это он виноват - накаркал. Но мыслим мы схоже. Кризис must go on, а значит, нужно как-то себя вести перед его лицом.

И вот как раз пример такого поведения демонстрируют герои сказки Туве Янссон из серии о муми-троллях «Комета прилетает».

Там всё начинается с того, что зануда-Выхухоль пророчит скорую гибель Земли, которую нельзя предотвратить. Потому что Земля «ужасно маленькая и жалкая», а Космос «такой огромный, чёрный как уголь, и там, в темноте, движутся небесные чудища». Быть беде.

Дети сильно нервничают по этому поводу, ни о чём другом думать не могут, и родители решают отослать их, Муми-тролля и Сниффа, в далёкую обсерваторию - проверить, действительно ли Космос так уж чёрен, а Земля - мала. А заодно отвлечься от дурных мыслей.

По дороге они встречают анти-кризисного философа по имени Снусмумрик. Который сначала рассказывает детям, что на Землю летит «одинокая звезда, потерявшая равновесие и упавшая в Космос, за ней тянется огненный хвост», когда долетит, то будет плохо - Земля разобьётся на мелкие куски. А потом предлагает им кофе, достаёт губную гармошку и играет «какую-то непонятную вечернюю песню».

Снусмумрик живёт то здесь, то там, имеет один комплект одежды и губную гармошку. Он знает место, где лежит много-много драгоценных камней - гранатов. «И все они твои?», - спрашивает его жадноватый Снифф. «Пока я живу здесь, всё, на что я смотрю, моё. И я этому радуюсь. Вся Земля моя, если хочешь знать».

Как существо непросветлённое, неспособное справиться с желанием обладать, Снифф просит разрешить ему взять с собой несколько камушков. Но сталкивается в гранатовой пещере с чудовищем, не то стерегущим гранаты, не то чахнущим над ними. Расстраивается, конечно, страшно.

«Я знаю», - говорит ему Снусмумрик - «Всегда тяжело, когда хочешь что-то иметь, унести его с собой, чтобы оно принадлежало только тебе. А я просто смотрю на них, а когда ухожу, они остаются у меня в памяти. Есть более приятные занятия, чем таскать чемоданы».

Очень правильный Снусмумрик.

Он присоединяется к путешественникам, ему всё равно, куда идти. Позже их компания вырастает до пяти, потом - до шести живых сказочных существ. В обсерватории они побывали, забравшись в горы, и движутся все вместе туда, куда, наверное, и нужно двигаться - домой, в долину муми-троллей. Хотя оттуда все бегут. Не потому, что это имеет какой-то практический смысл - Комета настолько велика, она уже полнеба закрыла, от неё не убежать - просто «поддались паническим настроениям», маловерные. И путешественников с пути истинного сбить пытаются: не ходите, мол, там никого не осталось, бегите с нами.

Бессовестно врут: Муми-папа и Муми-мама спокойно ждут возвращения Муми-тролля и Сниффа, мама даже печёт торт к их возвращению. И это накануне дня, когда Комета должна столкнуться с Землёй.

Очень правильные папа и мама.

Короче говоря, в итоге они все спасаются от Кометы в пещере. И даже Снифф в последние минуты вдруг совершенно перестаёт думать о себе, выскакивая из пещеры за кошечкой - единственным существом, которое он по-настоящему любит. А за ним выскакивает Муми-тролль, несмотря на то, что, если подумать, капризный и жадный Снифф того не стоит. Мама Муми-тролля не останавливает, мама говорит: «Это необходимо. Торопись, беги изо всех сил».

Сим победим.

Талант и святость Фанни-Марии Ляпис.

Талант и святость - какое-то невероятное сочетание. Таланту скорее свойственно мракобесить и куролесить. Или, как минимум, быть вздорным, эгоистичным и невыносимым в быту. Не знаю, почему так, но это так. Прижизненная святость - это полнота и гармония. То есть, в некотором роде душевная завершённость. Из завершённости не может родиться творчества. Поскольку творчество связано с поиском (входа, выхода, спасения, успокоения), а поиск - с неполнотой. А что святому? Свети себе да свети, пока батарейки не кончатся.

Мне повезло знать человека талантливого и святого одновременно. Её зовут Фанни Ляпис, она крёстная моего сына и жена моего друга - Кастуся Чернеца (czerniec).

Фанни - удивительное существо. Ну, хотя бы потому, что семь лет училась философии. Долгие годы эта большеглазая, хрупкая девушка честно вгрызалась в непостижимых уму хайдеггеров и гуссерлей. Когда наш университет закрыли, она уехала догрызать их в Германию, на родину философских глыб. Там Фанни должна была получить диплом - подтверждение того, что ею пройден мученический путь и теперь она имеет полное право мучить других. Но перед самым финишем Фанни Ляпис вдруг сошла с дистанции, уйдя работать на завод.

Работники заводов - все до единого сизифы-страстотерпцы, особенно женщины. Но всё-таки ещё не святые. Дремлющая в зачаточном состоянии святость Фанни проявится чуть позже, по возвращении на родину.

Мы вернёмся сюда почти одновременно: Фанни из Берлина, наша семья - из Москвы. Фанни ещё толком не зная, для чего она возвращается, а мы - новообретённого друга, Кастуся из беды выручать. Вернее быть с ним рядом в беде. Потому что беда уже случилась и была непоправимой. За спинами таких инвалидов, каким стал Кастусь, люди, бывает, крестятся и тихо говорят: «Лучше бы ему умереть». Так иногда говорили даже его родственники. Не веря, что жизнь в его состоянии возможна. «Ну, год проживёт, потом всё равно не выдержит...». Кастусь потерял обе руки и ногу, а с ними - веру, надежду и любовь. Поначалу бодрился, говоря, что обрёл вторую жизнь, но эйфория быстро сошла на нет: На днях нашёл себя мёртвым.Не узнал себя в зеркале. Не нашёл себя в мире. Очень отчётливое ощущение. Да – ощущение… Как явь отличима от сна – чем-то зудяще-тонким, но никогда не ошибёшься. Мыслю, следовательно... А мыслю ли? По инерции – так у покойного растёт щетина и, иногда, бьётся сердце. Пустое – в пустоте. Один – это когда некому дарить. Мёртв – когда и дарить уже нечего, если только не отнять у живых. Нижняя точка нищеты. Ничто навзничь.

Да, нас теперь было трое. И всё же - мы вдвоём, а он - один. «Нехорошо быть человеку одному». Иногда быть одному - ужасно и лучше совсем не быть.

Все разговоры, прогулки, прочитанные вслух книги, просмотренные вместе фильмы - всё это радовало лишь ненадолго. И не в силах было заполнить чёрную дыру одиночества.

Случилось чудо. Кастусь встретил Фанни, а Фанни - Кастуся.



Такой её увидел Кастусь:



Она такая и есть - Фанни-Мария. Любовь может заставить забыть о возрасте, семейном и социальном положении, приличиях и рамках. Всё это тоже проявления удивительной силы любви. Но забыть об ужасных увечьях - для этого мало одной любви, для этого нужна святость.

И мы все, благодаря святости Фанни, забыли о них. Когда она покупала нам кольца в подарок на венчание, то боялась, что мне кольцо может не подойти по размеру. Мы тогда сказали: «Ничего страшного. Если не подойдёт, останется Кастусю». Так в ней, в Фанни Ляпис Кастусь восстановил свою целостность.

***

Святые обычно довольствуются своей святостью. Их можно понять. Святость - это очень много. Но Фанни недостаточно быть просто святой. Каждую свободную минутку (которых, увы, немного) она использует для того, чтобы творить.



Collapse )
rasta

Марихуана: спецпродукт для офисного планктона.

После публикации статьи «Неизвестный Беларистан: коноплеробческая республика» я получил повестку в суд массу писем от читателей. Одни обвиняли меня в фальсификации истории и в «презрении к собственной стране», другие просили отсыпать знатной беларистанской травы, а в конверте за подписью «группа рассерженных патриотов Голландии» лежало пять конопляных зёрнышек. Среди всего этого вороха корреспонденции было одно письмо от ученика начальной школы города М-ск, которое требует обстоятельного ответа. Ученик из города М-ск пишет, что ему хотелось бы определиться, продолжать дальше пить пиво и коктейль «Ягуар» или всё-таки перейти на травку. Курить травку как бы круче, рассуждает автор письма, но пиво зато дешевле. К тому же, учительница ботаники им рассказывала, что от наркотиков бывает импотенция и ещё они «садят мозги». А он собирается поступать в институт менеджмента, даже майку себе купил с надписью «Будущее за офисным планктоном!». Но друзья ему говорят, что травка – наркотик лёгкий и ничего лишнего от неё не будет, один кайф. Это только от тяжёлых, мол, разные траблы. Кому верить?

Открытое ответное письмо юношам, обдумывающим житьё.

Тяжёлых наркотиков не бывает, они все лёгкие. Тяжело годами ухаживать за парализованной бабушкой или мужем-инвалидом, воспитывать детей, не срываться в ответ на хамство. Посуду ежедневно мыть и то нелегко. Вмазаться, закинуться, дунуть – плёвое дело. Оп, и всё, сиди – балдей.

Травка – наркотик самый дрянной из всех. От неё даже голова наутро не болит. Разве что «в долгосрочной перспективе» маячат какие-то туманные «последствия». Ну, в долгосрочной перспективе мы все умрём, было бы из-за чего париться. Подобная безобидность делает марихуану продуктом «максимально дружественным потребителю».

Но не всё, что дружественно потребителю, полезно человеку.

Collapse )

О японцах, нюхательных девичьих трусиках и «чужом дерьме».

К предыдущему.

По сложившейся традиции, я оказался недопонят читательским большинством. И это не плохо, это хорошо. Чем больше недопонимания, тем шире почва для диалога. Когда «всё понятно» с первого раза, то и говорить не о чем. Нуда, нуда. Плюсадин, плюсдва. Что, на самом деле, происходит при таком «понимании»? Ровно ничего. Умножение числа на ноль.

К счастью, читатели заподозрили меня в ниппонофобии, европоцентризме и ханжестве. Хотя как раз здесь почти всё верно.

Я действительно настороженно отношусь к ниппондзинам. Особенно когда их много, все с фотоаппаратами и курлычат. Как в финале фильма «Romper Stomper» («Бритоголовые» в российском прокате). А других японцев, кажется, не бывает.

Аутентичную японскую культуру не понимаю и не приемлю. Только в преломлении влюблённого глаза (уха, горла, носа) европейца. Так, например, я не смог прочесть сборник коанов «Железная флейта» японского составителя. Открыл и закрыл. А вот «Золотой век дзэн» - это тоже сборник коанов, но составленный и прокоментированный европейцем-христианином - несколько лет повсюду носил с собой, зачитал до дыр.

То же самое с кино и литературой. 100-процентно японские вещи меня только расстраивают за редким исключением. Редкое исключение:

под зимним дождиком
ради людей
мокнет великий будда


Хотя и здесь, видимо, подкупил христианско-социалистический мотив: «ради людей».

В остальных случаях, если автор не затронут европейской традицией, творит где-то совсем уж параллельно ей, я просто, что называется, «не врубаюсь». А вообще, мой любимый фильм о Японии - это «Пёс-призрак» Джармуша. Который, конечно, о Японии вымечтанной, противостоящей западному теле-миру как Традиция и Книга. Фильм очень европейский. Вот такая Япония мне по душе - да.

Относительно ханжества: Что же до чужого мнения, есть сообщества, в которых ханжой сочтут всякого приличного человека, а тому, кого не сочтут, стоит призадуматься. (К.С. Льюис)

Если кому-то так удобнее, можете считать меня ниппонофобом, европоцентристом и ханжой. Я не обижусь.


Главный же упрёк состоял в том, что я пренебрегаю животрепещущими отечественными проблемами, занимаясь вместо этого нюхательными трусиками японских девочек, от которых никому нет никакого вреда. Вот:

Вообще-то, живя в абсолютном дерьме, смешно выгядишь, рассказывая про дерьмо чужое, абсолютно невинное, по сравнению с родным. Мы когда своим родителям (или они себе) сумеем обеспечить хотя бы пятую часть уровня жизни японского пенсионера - тогда да, может, мне тоже будет интересно про то, чьи трусы кто нюхает. Мне ЧУЖОЕ не интересно, до тех пор, пока моя мама вынуждена работать, вместо того, чтобы - не говорю уже, как ИХ пенсионер по миру катался - а просто могла бы жить уже безбедно, без мыслей о том, как помочь ВЗРОСЛЫМ детям своим. (c) natovich

Шут с ними, с трусами. Скорее всего, эти автоматы в Беларусь не придут вслед за суси-муси. Абстрагируйтесь от трусов. Они - только частный случай. Локальное проявление общего для всего «цивилизованного мира», окраиной которого является Беларусь, принципа – удовлетворение всех и всяческих прихотей über aless! Что и называется «свободой», т.е. подсовывается нам в качестве «свободы».

Да, не всем ещё белорусам доступны девичьи б/у трусики... тьфу ты, хоспади... мелкие радости «цивилизованного мира». Некоторые из них даже питаются не слишком здорово и сытно. Тем не менее, значительное число горожан, рискну утверждать, что большая часть белорусских горожан, уже сегодня живёт, перекручиваясь в этой мясорубке – жизни удовлетворения разнообразных прихотей ради. Возможно, они пока не в состоянии удовлетворить такое же количество прихотей, как жители японских, американских или западноевропейских городов, но сама модель усвоена. А значит, дерьмо вовсе не «чужое», мы сами в нём стоим – кто по щиколотку, кто по колено, а кто уже и по пояс влез.

Прогрессивная белорусская jeans-молодёжь зовёт нас «поддаться соблазну» и погрузиться в него с головой. По примеру пионеров «свободного мира»: Японии, США, etc. Вот отменим Лукашенко, тогда заживём! То-то вволю побарахтаемся!

Вообще говоря, я не против смены правительств, а только за. Пусть хоть еженедельно сменяются, пока не надоест. Думаю, на главной площади страны следовало бы поставить кресло с табличкой: «президентское». И давать в нём посидеть каждому желающему, разрешив принять один-два никому не нужных закона, сфотографироваться на память и уступить место следующему.

Дело в другом. Я не верю, что в вагонах первого класса мирового поезда ещё остались свободные места. А если и остались, не думаю, что нам туда надо. Да, там лучше кормят и постель мягче, но ведь как пить дать заставят смотреть это идиотское теле-шоу всю дорогу!

Да и некрасиво это - сидеть в мягких креслах, когда «неграм, малайцам мокро и жарко - брызжет волна, и чадит кочегарка». А негров с малайцами в первый класс точно не пустят.

Мы же и без того едем в довольно комфортабельном вагоне среднего класса. Уважаемый Натович, есть такие места, такое дерьмовое дерьмо, по сравнению с которым, белорусское дерьмецо - малиной пахнет. Любой житель Республики Чад, услышав рассказанные Вами ужасы про Беларусь, попросит не смешить его натруженные босые ноги. И отнесётся к Вашим рассказам с тем же скептицизмом, с которым Вы отнеслись к моей критике Японии. Всё относительно.

Что касается путешествующих японских пенсионеров:

Путешествующие синеволосые старухи и пергаментные старики - внушают мне только ужас и отвращение. Старики должны сидеть дома, с внуками или при огороде и готовить себя к смерти. Утешая своей стойкостью тех, кому предстоит умереть чуть позже. И наши старики живут правильную достойную жизнь. А мы им должны постараться облегчить. Насколько сможем. (c) chen_kim

Чья-то японская мама-пенсионерка, которая всю жизнь на корпорацию вкалывала, чтобы потом как проклятая в свои восемьдесят болтаться в душном московском метро и фоткать своим японским шестьсот миллионов фотоаппаратом чёртовы фрески, барельефы, скрюченных матросов с гранатами, крестьянок с колосьями. Это называется у них "увидеть мир". И кому этот мир нужен? Кто будет смотреть эти гигабайты фоток со всего мира?

Вместо того, чтобы нянчить внуков и помогать сестре и быть счастливой от той степени осмысленности бытия, которую Господь даёт людям на закате их бессмысленной и беспощадной жизни.
(с) dolka777

Исчерпывающе, по-моему.

++++++++++++++++

Надпись на юзерпике по-литовски: Dirbk. Pirk. Mirk. Что в переводе означает: Работай. Потребляй. Сдохни. Вот жизнь.
Suur Toll

Коан о справедливости.

Мне приснился сон о cправедливости распределения материальных благ, закатов и сникерсов между жителями земли. По законам этой справедливости мне нужно было отнять сникерсы у детей богатых и накормить хлебом детей Африки.

А у детей очень богатых надобно отнять их яхты и вертолёты, чтобы накормить детей Африки сникерсами.

А у детей Африки надо отнять закаты, чтобы накормить ими самих богатых, за своими заботами этих закатов не видящих. Поменять на закаты - заботы, яхты, вертолёты, посадить на них детей Африки и отправить их в элитные английские колледжи, где их воспитают в спальнях с температурой воздуха 11 градусов по Цельсию.

А подтянутых и спортивных воспитанников и воспитанниц элитных колледжей нужно было отправить в Африку, где воспитанием будет заниматься не искусственная репрессивная толерантность во главе с Мери Поппинс, а африканская пустыня с африканским страусом.


(с) dolka777

Объяснять коаны - дело неблагодарное. Любая попытка объяснения идёт в ущерб их красоте. Заключённой в парадоксальности и ветвящемся смыслопорождении. Настолько ветвящемся, что, заблудившись в этом твин пиксе расходящихся тропок, слушатель в идеале теряет голову. А потеряв её, взамен обретает нечто большее.

Однако не по-нашему это, не по-европейски - голову терять. Тяжело нам с головой расставаться. Сорвёт, мы всё равно будем её с собой бережно носить. Чтобы безмозглыми глупцами себя не чувствовать - стыдно.

Поэтому я всё-таки возьму на себя риск истолкования Долькиного коана.

Радетели за глобальную справедливость зачастую считают справедливым такое мироустройство, при котором дети чёрной жаркой Африки получат всё то же самое, что имеют Белые Люди™. В основании чего лежит представление, будто жизнь последних - золотой стандарт человеческого счастья. Соответственно, всякое отклонение от этого стандарта является несчастьем, которое необходимо непременно исправить. На самом деле, это старый добрый расизм. Теперь - с гуманитарным лицом.

Ещё неизвестно, говорит коан, кто тут счастливее. И что более пристало человеку: наблюдать всем племенем закат (см. фильм Отара Иоселиани «И стал свет») или загорать поодиночке у экранов и мониторов.

Африканцы, помаявшись в оксфордских кельях, плюнут и заведут в европах пустыню, страуса и закаты. А европейцы, затосковав среди песков по родине, с муравьиным упорством засеят их городами и насадят повсюду репрессивную толерантность. Не знаю, насколько это будет справедливо, но весело наверняка.

В детстве нас, оказывается, обманывали насчёт того, что у Чунга-Чанги нет проблем с пропитанием. Кроме закатов, пустыни и страуса, в Африке есть ещё голод. Потому что Белые Люди™ пустили все кокосы на баунти, бананы - на ликёр Де Кайпер, прямо зелёными, страуса же изжарили на вертеле в чёрном перце. Страуса назад не вернёшь, а накормить африканца надо. Иначе неудобно как-то получается.

Но как это сделать? Предлагаются разные варианты. Деньги, например, которых у Белых Людей™ много. Пускай поделятся с чёрными братьями. Гхм... я не знаю, вы когда-нибудь пробовали питаться деньгами? Сомнительная, по-моему, идея. Закаты наверняка вкуснее.