Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Я злой

Пропал сокамерник

Странные, загадочные вещи иногда происходят в нашем царстве-государстве.

Последние четверо суток своего административного ареста я провёл в «двойнике» (двухместной камере пять шагов в длину и два в ширину) вместе с престарелым криминальным авторитетом, бывшим «положенцем», и.о. вора в законе.

Он должен был выйти на свободу вчера, 18 мая, в 20:30. Я приехал заранее, но мой сокамерник не вышел в это время. И через сорок минут не вышел.

Было страшновато дальше там оставаться, ведь меня в этом районе задержали 6 мая, аура там дурная, поэтому я позвонил на пост, спросил, когда освободят такого-то.

«А вы уверены, что он у нас сидит? В списках такого не значится».

Немая сцена.

И как это понимать?

P.S. У меня были опасения, что после 10 суток я на свободу не выйду, дадут ещё один срок, поэтому оставил сокамернику свой телефон, чтобы он связался с моими родственниками, если я не встречу его возле ИВС в субботу. Просил передать, мол, я отказываюсь от еды и выполнения требований сотрудников милиции в таком случае. Но мой сокамерник не позвонил.
Я злой

Алимыч

Оказывается, от Гиви Таргамадзе, нового демона российской политики, меня отделяет не шесть рукопожатий, а всего одно.

Вот сейчас дошли руки ознакомиться с делом Константина Лебедева. И тут сюрприз. Одним из участников встречи с Таргамадзе, кадры которой показаны в фильме «Анатомия протеста - 2», был Юрий Аймалетдинов, он же Алимыч. На самой встрече он молчит, но потом вроде бы перевозил сумки с тыщами долларов от Таргамадзе Лебедеву. Сейчас проходит свидетелем по «болотному делу». То ли сказал всё, что знал и чего не знал, то ли компетентным органам стало понятно, что с него нечего взять, кроме анализов, как говорили в моём детстве.

Этот самый Алимыч в своё время стал одним из факторов, подтолкнувших меня к тому, чтобы уйти с «Радио Свобода». Весь мозг выел своими язвительными упрёками:

«Твоё радио финансируется конгрессом США. Конгрессом же США утверждался и утверждается военный бюджет. Вспоминаешь ли ты иракских детей за ужином? И как тебе - вкусно? Хорошо конгресс, отрывающий руки иракским детям и подписывающий сметы Радио Свобода, кормит? Кровушкой иракской попахивает твой семейный ужин... Я уж не говорю о том, что ЦРУ, которое в 1971 году носом ткнули в финансирование организации, которая тебя кормит, активно помогало Пиночету, убившему ТЫСЯЧИ человек, и Виделе, тому самому, который сбрасывал пишущую братию в океан... Тебе надо определиться - кто ты и что ты - совесть нации, или фрилансер у конгрессменов, оператор агитмашины убийц иракских детей. Таки да - оператор у убийц. Не сам убийца, но часть их агитмашины. Поэтому-то и веры нет тебе никакой».

Сам он чудак на разные буквы, просто оживший персонаж Фёдора Сологуба. Клинически убеждённый в том, что мотивы всех без исключения людей в основе своей корыстны и низки. И не видит ничего зазорного в том, чтобы действовать в своих интересах любыми доступными средствами. Но его упрёки попали тогда на благодатную почву. Знал, зараза, кому говорить.

Мы встречались летом 2009 года, после форума «новых левых», где я познакомился с Надей Толоконниковой. Мир просто поразительно тесен.

Всё, к чему причастен Алимыч, могло быть только нелепым и комичным. А обернулось для некоторых людей маленькой трагедией...
Я злой

Убийство на улице Машинистов. Место преступления

К сожалению, поговорить с женой убитого, единственной свидетельницей произошедшего, не удалось. Ей не позволил сын. Дескать, видеть вас, журналистов, не могу, пропади вы пропадом.

Соседи высказывались колоритно, но информации предоставили мало - никто ничего не видел в тот день. Осталось строить догадки по характеру выстрелов. На втором фото - отбитые куски штукатурки от выстрелов, на четвёртом - боковая стена дома рядом с задней дверью в гараж. Похоже, вся изрешеченная пулями. Соседка подтвердила, что этих чёрных дырочек там раньше не было. Как будто там шла перестрелка с целым партизанским отрядом.

Collapse )
Я злой

Самый гуманный президент в мире

Глубоко заблуждаются те, кто думает, будто Александр Лукашенко не способен на проявление добрых чувств к подозреваемым в преступлении. Несколько лет назад он проявил акт невиданного гуманизма по отношению к четырём жителям Житковичского района: Александру Петручене, Игорю Макаревичу, Татьяне Юхневич и Сергею Алиферовичу (на фото).



Эти люди совершили умышленное убийство группой лиц по предварительному сговору. С особой жестокостью: нанеся несколько ударов обухом топора по голове своему односельчанину, его подожгли. Якобы наказав его таким образом за поджог сарая. Которого тот, как выяснилось, не совершал.

По Уголовному кодексу РБ им грозило лишение свободы на срок от восьми до двадцати пяти лет, пожизненное заключение или смертная казнь.

Однако, не проведя в СИЗО и месяца, они были переведены на... домашний арест. По требованию президента.

«Пожалуйста, завтра вы их отвезите в деревню, я вас прошу, пусть они живут в деревне, а вы ведите своё уголовное дело. Отвезите людей в деревню, и пусть эти старики (которым не было и сорока, а одному - даже тридцати лет - прим. budimir) работают там, находятся в своих семьях, а вы их приглашайте и допрашивайте, это для них будет лучше, чем сидеть в следственном изоляторе. Я бы попросил, чтобы вы лояльно вели это уголовное дело и очень вас прошу, отнеситесь как к своим родным людям... Нельзя их сажать! Что это — великий человек погиб?».

После высочайшего вмешательства к обвиняемым стали относиться со всем вниманием: в зале суда их не только не сажали в клетку, у них интересовались, не голодны ли они, не душно ли в зале и т.п.

Сергей Алиферович был приговорён к пяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии усиленного режима, Игорь Макаревич — к трём годам лишения свободы в колонии усиленного режима. Александр Петрученя и Татьяна Юхневич — к двум годам лишения свободы.

Но в итоге они не провели в заключении ни дня. Кроме того, с них вообще была снята судимость.

Видимо, потому, что в них Александр Лукашенко увидел «своих», тот самый «народ», на который он постоянно ссылается, называя себя его президентом.
Я злой

Нотариально заверенный скриншот

Вечер пятницы. Редакция по-пятничному пуста. Я в одиночестве строчу заметку о том, что израильская демократия - это миф, поэтому можно понять и простить израильского посла Йосефа Шагала, который «не знает» о наличии в Беларуси политзаключённых. Сегодня посол Израиля не знает о политзаключённых в Беларуси, завтра белорусский дипломат окажется не в курсе, что там не так с палестинцами.

В общем, сижу, пишу, как тут в дверь редакции, в которую я прохожу со свистом, сгибаясь и бочком входит милицанер...

- Здрастуйте, уважаемый. Участковый Хрыщенко. На вас поступило заявление о клевете. Будем возбуждать уголовное дело.

Ну всё, думаю, добудимирился. Неужто Моссад работает? Фигассе оперативность. Я ведь даже дописать эту заметку не успел, не то что разместить.

Всё оказалось прозаичнее. И не Моссад, и не против меня лично, а против издания. Зато нетривиальным оказался заявитель - бывший высокопоставленный силовой чиновник, теперь приговорённый к внушительному тюремному сроку. Которого якобы до глубины души возмутило, что его представили... несправедливо репрессированным.

У нас была перепечатана новость одного информационного агентства, что тот, выслушав приговор, выкрикнул: Сатрапы! Режима преступного псы! Пустите меня, палачи! Плюс комментарий одного политзаключённого о слухах, которые ходили в тюрьме про чиновника - будто бы тот в штыки встретил приказ о необходимости максимально жёсткого подавления акций протеста.

Участковому Хрыщенко я показал стопиццот перепечаток этой новости в интернете и даже нашёл оригинал - почему-то удалённый, но закэшированный гуглом. Постарался пояснить, почему к нам претензий быть не может. Тот с восхищением следил за удивительным зверем интернет, с любопытством разглядывал редакцию вражеского издания, с интересом выслушивал мои рассуждения о принципах журналистики, в общем, мило побеседовали и расстались почти друзьями.

Но решающий голос в этом деле будет не за Хрыщенко. Само заявление - едва ли инициатива бывшего силовика. На фига оно ему надо? Ему что, приятнее, чтобы о нём думали как о банальном коррупционере? Вероятнее всего, инициатива исходит сверху и нас будут снова душить.

Я помню, сколько-то лет назад по жэжэ бродил такой мем - «нотариально заверенный скриншот». Это в смысле, что такой документ является смешным и бездоказательным? Напомните, кто в курсе. Поскольку нам сейчас только он и может помочь.
Я злой

Молчание Коновалова

Молчание Коновалова на суде - самая большая загадка в деле о «терактах». За неимением каких-либо бесспорных доказательств, именно на это молчание ссылаются те, кто верит официальной версии: если невиновен, то почему молчит?



И хотя это только в талмудическом праве молчание в суде истолковывалось как свидетельство виновности, сейчас оно юридического значения не имеет, от этого аргумента так просто не отмахнёшься. Тем более что Влад Ковалёв, в отличие от Дмитрия, не молчал.

Я стал искать примеры подобного поведения в истории. И первым, на кого я наткнулся, был Маринус ван дер Люббе. Приговорённый к смертной казни германским Верховным судом 23 декабря 1933 года за поджог Рейхстага.



Вот что говорит гугл о его поведении в суде: «Ван дер Люббе в момент ареста находился ещё в полном рассудке и только позже впал в то особое состояние, в котором мы видим его на процессе», «постоянно был погружён в состояние мрачного отупения, из него с трудом смогли вытянуть несколько односложных ответов», «на заседаниях суда он часто сидел как одурманенный», «уходил в себя и молчал, даже не отвечал на обращённые к нему вопросы», «комментаторы этого процесса были единодушны: человек, которого они видели, представлял собой душевнобольного, несчастного, накачанно­го наркотиками идиота», «сообщение о смертном приговоре он принял безразлично, двигался, как живой автомат, ни единого признака личности, характера, воли, желания жить не проявлял».

Впоследствии врач-эксперт по наркотическим средствам Чарльз Ребер в ходе Нюрнбергского процесса высказал предположение, что Маринус мог находиться под воздействием скополамина: «Если физически и духовно здоровому человеку ежедневно давать дозу скополамина в четверть или в половину миллиграмма, то он вскоре полностью потеряет интерес к окружающему его миру и полностью оскотинится. Его мозг как будто парализуется и впадает в постоянную одурь. Его спина сгибается всё больше и больше, он без причины простовато смеётся».

«Болгарский Ленин» Георгий Димитров, также проходивший по делу о поджоге Рейхстага в качестве обвиняемого, считал эту версию вероятной, поскольку, вспоминал он, Маринус был единственным заключённым, кому подавали специально приготовленную пищу в завёрнутом виде.

Интересно, что еда для Коновалова и Ковалёва «во избежание их отравления доставлялась запечатанной».

Никто не оспаривает самого факта участия Маринуса ван дер Люббе в поджоге Рейхстага. Под вопросом остаётся лишь то, действовал он в одиночку и по собственной инициативе, а нацисты просто воспользовались удачно подвернувшимся случаем в своих целях, или же изначально был слепой пешкой в руках нацистских спецслужб.

Действительно сложно представить, чтобы полностью невиновный человек, знающий о своей невиновности, не проронил ни слова в ситуации, когда его молчание означает верную смертную казнь. Каким бы ни был безобразным режим Лукашенко, до сталинского, когда обвиняемому уж точно надеяться было совершенно не на что, ему далеко.

Это ещё не свидетельствует о безусловной виновности Коновалова, но кое-что его молчание всё-таки доказывает.

Пару недель назад, обсуждая с друзьями апрельский теракт, мы пришли к выводу, что здесь нужно искать «кремлёвский след». Никому так не была выгодна «дестабилизация обстановки» в вотчине Лукашенко, как двухголовым. И никто не сумел получить от неё стольких дивидендов.

Удобная и логичная версия, но молчание Коновалова её опровергает. Будь он исполнителем заказа третьих лиц, которые не имеют к нему доступа и возможности направлять его действия, он бы их сдал, раз уж всё равно давал признательные показания. На подготовленного диверсанта с железными нервами Коновалов не тянет.

Значит, берём бритву Оккама и отрезаем эту версию. Исполнителем заказа третьих лиц со стороны Коновалов не был.

Какие версии остаются?

1) Коновалов не имеет никакого отношения к теракту, дело против него полностью сфабриковано. Признательные показания получены путём пыток, шантажа и угроз перспективой более страшной, чем лёгкая смерть от пули в затылок.

Слабое место: как было сказано выше, сложно представить, чтобы невиновный человек, знающий о своей невиновности, не попытался спасти свою жизнь.

2) Коновалов - подставной актёр, исполняющий роль «первого террориста в Беларуси».

Слабое место: слишком изощрённо для белорусских спецслужб, изощрённостью не отличающихся.

3) Коновалов был на станции метро Октябрьской вечером 11 апреля с сумкой, где не лежало ничего крамольного. Передал сумку кому-то и уехал. Но следователи ему объяснили, что записей видеокамер (и, допустим, взрывного прошлого) достаточно, чтобы нарисовать ему вышку. Если же он вздумает рыпаться, пострадают его родственники, а так, глядишь, добрый царь его помилует.

Слабое место: значит, существует человек, который знает, что в сумке Коновалова бомбы не было. Каким образом заставили молчать его/её?

4) Коновалова развели втёмную, заказав и приобретя у него готовое, но не приведённое в боевое состояние взрывное устройство. Финал сделки состоялся на станции метро Октябрьская вечером 11 апреля. Именно этими лицами и осуществлён взрыв. С помощью этого или какого-то иного, заранее установленного взрывного устройства.

Эти лица должны до сих пор иметь доступ к Коновалову, чтобы принудить его вести себя так, как им нужно. Чтобы Коновалов молчал, нужно было запугать его тем, что у него всё равно нет шансов отмазаться, все улики против него, и он сам это прекрасно понимает, но если он промолчит, то сможет получить некие бонусы вместо гарантированной пули в затылок.

Слабое место: каким бы средним ни был интеллект Коновалова, он не мог не понимать, чем рискует, спускаясь в метро с ВУ в сумке, как и не понимать того, что это странное место для сделки такого рода.

5) Коновалов был организатором и исполнителем теракта, всё согласно выводам следствия и суда.

Слабое место: в рамках этой версии его молчание необъяснимо. Если он искал славы первого террориста - непонятно, почему упустил момент триумфа; если тупо получал извращённое удовольствие от чужих страданий, но при этом, как явствует из его допроса, «ценит свою жизнь» - непонятно, почему он за эту жизнь не борется, не раскаивается и не просит о пощаде.

6) Коновалов был исполнителем теракта, но не его организатором. Организаторы до сих пор не только на свободе, но и сохраняют возможность влиять на исполнителя, руководить его действиями и направлять их. Они настолько серьёзны и убедительны, что сумели уговорить Коновалова замолчать - в обмен на какие-либо гарантии и бонусы.

Слабое место: слабых мест нет, в рамках этой версии все странности становятся объяснимыми.

К такому жуткому выводу я пришёл, рассуждая методом исключения. А всё потому, господа представители власти, что вы обставили это дело таким образом, что поверить в вашу версию совершенно невозможно. И всяческими анонимными сливами в интернет дела не исправить.

NB! Сайту Казни.нет требуются добровольные и бескорыстные сотрудники для сбора контента по теме.
Я злой

Соучастие или преступное равнодушие?

Как я уже говорил, если в случае Дмитрия Коновалова нельзя быть уверенным в его виновности, то в случае Владислава Ковалёва невиновность представляется очевидной. По крайней мере, невиновность по обвинению в «соучастии».

Внимательно прочтя анонимный слив «новой правды о терактах», легко убедиться, что и следствие видит его вину только в «недонесении».

Раз цитата:

«Коновалов – одиночка, запланировавший и совершивший массовое убийство общественно опасным способом».

И два цитата:

«Ковалёв боялся стать "стукачом", а в результате стал соучастником теракта, виновником гибели людей…».

Из боязни стать стукачом нельзя автоматически стать соучастником, можно только не донести и схлопотать максимум два года лишения свободы по статье 406 УК РБ. Если же Коновалов один запланировал и совершил массовое убийство, Ковалёв в принципе не может быть соучастником. Никак нельзя соучаствовать в том, что делается в одиночку.

Однако прокурор Стук так же юридически безграмотен или поразительно бессовестен, как и этот анонимный источник. Поэтому запросил для Ковалёва высшей меры наказания, несмотря на отсутствие признаков состава соучастия.

Не понимает господин прокурор, что факт соучастия опровергается его собственными словами о «преступном равнодушии окружения Коновалова», подразумевая под этим окружением прежде всего Ковалёва.

«Равнодушный соучастник» возможен как некий моральный образ, риторическая фигура, но с юридической точки зрения это такой же оскюморон, как и живой труп. Поскольку соучастие предполагает активную и сознательную включённость в преступное деяние.

Это не я, дорогие мои, придумал, юридическая наука утверждает, что «умышленная совместность преступления - обязательный признак соучастия». В более доступном варианте «умышленная совместность» называется «единством умысла на совершение преступления». У меня ещё много таких изящных формулировок припрятано, если кому надо - отсыплю в индивидуальном порядке больше.

Или вот ещё: «Соучастие налицо лишь в таком преступлении, где преступные последствия причиняются объединёнными усилиями всех соучастников, причём содеянное каждым из них в отдельности является необходимым звеном в цепи, приводящей к совершению преступления».

У нас очень любят сравнивать себя с Америкой, когда нужно оправдать собственное свинство. И у них есть смертная казнь, и у них демонстрации разгоняют, и т.п.

Что ж, давайте сравним дело Коновалова-Ковалёва с терактом в Оклахома-Сити, совершённом (тоже, кстати, в апреле) ультра-правым экстремистом Тимоти Маквеем с подельниками, в результате которого погибло 168 человек.

Главным подельником Маквея был некто Терри Николс. Он разделял взгляды Маквея, участвовал в подготовке теракта как интеллектуально, так и физически. В течение нескольких лет помогая собирать взрывное устройство, а также соучаствуя в ограблении торговца оружием - для общего дела.

При обыске у него в доме были найдены капсюли-воспламенители, бикфордовы шнуры, нитрат аммония, 33 единицы огнестрельного оружия, ультра-правая литература и ряд предметов, непосредственно связывающих его с Тимоти Маквеем и подготовкой теракта.

Так выглядит классический портрет соучастника, придраться не к чему.

Тем не менее, в отличие от Маквея, приговорённого к смертной казни, Николс получил пожизненное заключение. Почему? Как написала газета «Вашингтон пост»: «Наиболее проблематичным для властей оказался тот факт, что в момент взрыва Николс находился у себя дома».

Надо заметить, что двое других соучастников, супружеская пара, чья роль заключалась в слежке за зданием, отделались ещё легче. Мужчина был приговорён к двадцати годам тюрьмы, из которых отсидел десять и вышел на свободу, а женщина была полностью освобождена от преследования. Такие поблажки были сделаны в обмен на их согласие сотрудничать со следствием. Хотя, по сути, следствие в них не нуждалось так, чтобы прямо кровь из носу - доказательств и без того хватало.

По всей видимости, у нас в законе не прописана подобная возможность, но неофициально ей пользуются. Очень легко впоследствии отказываясь от обещаний, пользуясь их неофициальностью.

Из показаний Ковалёва на суде следует, что именно такое неофициальное соглашение было заключено с ним: либо он даёт нужные следствию показания и получает два года за «недонесение», либо его ждёт расстрел за «соучастие». Ну, а что было дальше, вы знаете.

Но знаете ли вы, на каком основании Ковалёву приписывается теперь это самое «соучастие», грозящее ему расстрелом?
Я всё надеялся отыскать хоть что-нибудь, что оправдывало бы такую юридическую формулировку. Мне тоже, видите ли, иногда хочется сохранить остатки веры в справедливость белорусского суда. Иначе жить очень уж неуютно становится.

Добросовестно искал, в первую очередь на государственных информационных сайтах. Но ничего не нашёл. Вот на чём строится его расстрельная статья (свои комментарии, типа, «если это вообще было», я опускаю для удобства чтения):

Ковалёв встретил друга детства на вокзале, помог ему донести сумку до съёмной квартиры, совместно распивал с ним спиртные напитки и... всё. Ну, то есть, вообще всё. Остальное - это какие-то мелочи из позапрошлой жизни. Петарды, шметарды.

Неважно, что ни в какой форме он не принимал участия в подготовке и совершении теракта. Неважно, что Коновалов и не просил его чем-либо помогать. Неважно, что, узнав о планах друга детства, Ковалёв воспринял их без энтузиазма. Неважно, что перед выходом Коновалова в город 11 апреля Влад, по свидетельству Яны Почицкой, пытался его отговорить.

Какое там «единство умысла» и прочие философствования! Раз помогал нести сумку, всё равно куда и почему, а в сумке взрывчатка, значит, помогал совершению преступления. Как говаривал главный герой фильма «Адвокат»: «Гениально!»

«Сон разума рождает чудовищ», - пафосно произнёс государственный обвинитель в своей расстрельной речи. Вот уж поистине, душа в самооткровении.

Как думаете, если дело однажды пересмотрят и придут к выводу, что оно шито белыми нитками, прокурор будет обвинён в соучастии или преступном равнодушии?

Что до преступного равнодушия, так за него большую часть населения Беларуси можно пересажать...
Я злой

Методика получения признательных показаний у невиновного.

Некоторые товарищи со святой простотой удивлялись, как такое возможно, чтобы невиновный, зная, что ему грозит расстрельная статья свидетельствовал бы против себя.

Вот вам объяснение:



Провинциального паренька, однажды спасённого адвокатом из Москвы от обвинения по делу об убийстве, которого тот не совершал (оговорить себя в тот раз его убедили вовсе без насилия), снова взяли в оборот. К старому убийству добавив второе убийство с изнасилованием.

Это сцена из фильма «Адвокат». Рекомендую посмотреть его целиком, чтобы лучше понимать, где мы живём и какая наследственность у наших будто бы правоохранительных органов. Снят он в то время, когда уже можно было поднимать остро социальные вопросы, а режиссёрская и актёрская школы ещё сохраняли советскую добротность.
Я злой

Про «маленькую дворняжку породы овчарка» и «коэффициент холуйства».

Десять лет назад мне пришлось снимать 5-часовой документальный фильм «Витебское дело» - о том, как на протяжении 15-ти лет сексуальный маньяк задушил 37 женщин...

После очередного убийства вместо поисков сексуального маньяка хватали людей, в основном молодых, и обвиняли их в убийстве. 14 невиновных человек отсидели в тюрьме сроки от 10 до 15 лет, одного расстреляли.

Когда этот юридический Чернобыль взорвался, и преступления работников правоохранительных органов стали известны, всех пострадавших выпустили из тюрьмы. Я брал интервью для фильма, и каждому я задавал один и тот же вопрос: «Почему ты признался в убийстве, которого не совершал? Ведь тебя не били, не мучили, не пытали...». Конечно, рукоприкладство было, но не в такой степени, чтобы приговорить самого себя...

Все отвечали примерно одинаково, и ответ был ошеломляющим: «Когда за тобой захлопывается железная дверь камеры в следственном изоляторе, понимаешь, что ты обречён, и никто тебе не поможет: ни папа с мамой, ни сам Господь Бог... Когда следователь в паре с прокурором и адвокатом ежедневно тебя уговаривают: признайся, иначе расстреляют! А жить-то хочется!.. Следователь сам говорил: «Ты отсюда уже не выйдешь. Мне приказано любой ценой раскрыть преступление, чтобы успокоить общественное мнение. Город должен спать спокойно»...

В этих словах - глубинный смысл витебской трагедии. В этих словах - разгадка многих драматических событий, которые происходили и происходят в Беларуси сегодня.

Главным героем «Витебского дела» был следователь по особо важным делам Прокуратуры Республики Беларусь легендарный Михал Кузьмич Жавнерович.

Легендарный во всех смыслах этого слова.

Во-первых, своей философией.

«Каждый человек - преступник, - говорил Михал Кузьмич. - Он ещё не совершил преступление, но может совершить!..»

У Жавнеровича была стопроцентная раскрываемость преступлений - случай уникальный в мировой юриспруденции. В Прокуратуре Беларуси молились на него и бросали на самые запутанные дела. Через неделю-другую преступник уже сидел в следственном изоляторе, а через месяц-второй - на скамье подсудимых...

Оказалось, что все сфабрикованные Жавнеровичем и К° уголовные дела, в основном, на признаниях обвиняемых, благополучно проходили и через суды! На большинстве процессов люди, будучи невиновными, отказывались от своих признаний на предварительном следствии, но тем не менее...

Липовое следствие покрывалось таким же липовым судом. Пятнадцать лет подряд!

Вспоминаю одну деталь. Одна свидетельница видела издали, недалеко от места преступления, троих парней с собакой породы овчарка... В Витебском пригороде схватили троих друзей - Ковалёва, Пашкевича, Янченко - и обвинили в убийстве. Следствие вёл Жавнерович. Ковалёв отсидел от звонка до звонка пятнадцать лет...

В одном из томов уголовного дела, которое рассматривал суд, аккуратно вклеена фотография маленькой дворняжки Ковалёва, которая своим размером больше напоминает кота, чем овчарку... А ведь это было едва ли не единственное вещественное доказательство вины - «собака породы овчарка». Суд такую «мелочь» проигнорировал...

Судьи, как и следователь Жавнерович, прекрасно усвоили главное холуйское правило: обслуживать не закон, а власть! Ради собственных наград, квартир, повышений по службе они отправляли за решётку невиновных. Закон и власть для них означали одно и то же!

Сегодня я могу с полной ответственностью за свои слова назвать причину юридического Чернобыля в Беларуси - низкий профессиональный и интеллектуальный уровень работников правоохранительных органов, помноженный на коэффициент холуйства.


(с) Виктор Дашук, кинорежиссёр. Статья написана не сегодня, а в 2001 году.
Я злой

Мы все Влад Ковалёв, каждый поодиночке.

Недавно возникла мысль написать роман о человеке, всецело поглощённом идеей исправления прошлого, где он видит главный корень зла дня сегодняшнего. Ему представляется, что сейчас история взяла тайм-аут, поэтому от настоящего временно можно отвлечься, пустить его на самотёк. И он страстно отдаётся мечтам о создании машины времени, дотошно перебирает различные сценарии развития событий в далёком прошлом, размышляя, а что было бы, если было бы так, или вот так.

В конце концов ему как будто удаётся нащупать в прошлом точку бифуркации, повлияв на которую правильным образом, можно получить совершенно иной, счастливый и прекрасный исход. Он почти уверен, что знает, как это сделать.

Как вдруг оказывается, что история, на чьё настоящее он тщился повлиять через прошлое, полагая, что настоящее замрёт и подождёт, и не думала брать тайм-аут. Она стремительно и бесконтрольно развивалась. Сегодня настоящее, от которого он отмахивался как от назойливой мухи, выглядело намного мерзее и страшнее, чем вчера, когда он задумался о его исправлении. И теперь ему нужно было бы вернуться в своё собственное вчера, чтобы оттуда исправить теперешнее сегодня...

Ещё не написано ни строчки, а я уже почувствовал себя героем этого романа в его финале. Узнав, что на процессе по делу двоих обвиняемых в совершении сразу всех громких терактов в новейшей истории Беларуси прокурор потребовал расстрела для обоих, я понял, что последнее время жил мимо и проворонил настоящее.

Приговор вынесут 30 ноября, в день моего рождения. Если он совпадёт с требованием прокурора, в этот день мне будет совсем не радостно, а стыдно и больно. Поскольку это станет приговором не только Коновалову и Ковалёву, не только белорусской власти, но и белорусскому обществу, частью которого я являюсь.

Два с половиной месяца - ровно столько длился суд над обвиняемыми в совершении четырёх взрывов на протяжении шести лет. Чрезвычайно короткий срок для дел такого рода. Недопустимая и необъяснимая спешка в ситуации, когда на кону стоит жизнь как самих обвиняемых, так и жизнь граждан республики: если будут осуждены «не те», нет никакой гарантии, что теракты не повторятся в ближайшем будущем; нельзя принять меры по предотвращению подобных преступлений, если не разобраться в мотивах и предпосылках для их совершения.

При этом так называемый процесс над так называемыми террористами прямо-таки кишит несоответствиями, подлогами и жуткостями. И уж точно не даёт ответа на вопрос, зачем Дмитрий Коновалов, малахольный, ничем не выдающийся и ко всему равнодушный белорусский токарь из провинции в одиночку терроризировал наистабильнейшую, наисправедливейшую, наинароднейшую страну. На суде он не проронил ни слова. Как эта вяленая вобла, этот унылый задохлик умудрился в 2008 году протащить два взрывных устройства на мероприятие с участием президента и взорвать одно из них в каких-нибудь ста метрах от него - тоже осталось непонятным.

«В одиночку», потому что второй фигурант дела, Владислав Ковалёв, обвиняется в недонесении о готовящемся преступлении. Именно за это (взрыв какой-то петарды в подростковом возрасте, преступление с истекшим сроком давности - не в счёт) ему сейчас и угрожает смертная казнь.

Ещё раз - вдумайтесь: парню светит вышка за недонесение.

В тоталитарном СССР, когда он убрал когти и сточил клыки, за это преступление предусматривалось наказание в виде, внимание, «лишения свободы на срок от одного года до трёх лет или исправительных работ на срок от шести месяцев до одного года». Максимум, что грозило недоносителю при Сталине за «недонесение о готовящейся или совершённой измене родине» - от пяти до десяти лет с конфискацией всего имущества (за недонесение об остальных, в том числе особо тяжких преступлениях, предусматривалось более мягкое наказание).

Вы понимаете, что готовится произойти на наших глазах и при нашем попустительстве?

Это даже к пресловутому «популизму» не имеет отношения - большинство белорусов не верит в виновность Коновалова и Ковалёва. В неё не верят потерпевшие.

Влада Ковалёва собираются расстрелять по двум причинам: а) потому что Дмитрий Коновалов в одиночку выглядит жалко и неубедительно, т.е. для создания видимости преступной группы; б) чтобы продемонстрировать обществу на этом примере силу государеву, её беспощадность и жестокость, с одной стороны, и абсолютную беспомощность любого гражданина перед ней, с другой.

Таким образом, государство собирается казнить Влада Ковалёва для придания солидности своей победе над терроризмом и в карательно-педагогических целях. Нормальные диктатуры так и должны себя вести, это для них естественно, ноблесс оближ. Задумал наш царь мир удивить, тоже мне.

Странным и неестественным в этой ситуации мне представляется поведение протодемократического общества, т.е. той части белорусов, которая выступает за демократические перемены. В чём я себя от них не отделяю.

Наша скупая и вялая реакция на происходящее - это позор и унижение. Если вы этого не понимаете, представьте, что на месте несчастного Ковалёва находится ваш родственник или товарищ. На его месте не так сложно оказаться.

Как вам понравится в таком случае та степень солидарности, которую вы с ним проявили?

Демократия - это прежде всего гражданская солидарность в отстаивании своих прав и свобод, заступничество за каждого согражданина, перееханного государственным комбайном. Просто из понимания, что если сегодня переехали его, а ты смолчишь, завтра, когда переедут тебя, точно так же не найдётся кому за тебя вступиться.

Если некому вступиться за Влада Ковалёва, кроме его матери, значит, некому вступиться за нас с вами. Мы все совершенно одиноки перед лицом государства, как одинок сейчас он. И потому демократии здесь просто не из чего возникнуть.

Не может она возникнуть в бинарной структуре, состоящей из диктатора и толпы. Даже если эта толпа однажды перейдёт из разрозненного, запуганного или равнодушного состояния, в котором она сейчас пребывает, в состояние всё сметающей стихии, обезумевшей и слепой, она выродит из себя новое чудо-юдо и поставит его на царство.

Я не рискну брать на себя ответственность, призывая вас к протесту в нынешних условиях, да и не верю, честно говоря, что на него кто-нибудь откликнется. Потому зря сотрясать воздух не стану.

Но в письменной-то форме вы можете свободно высказаться, этого у нас пока не отобрали. Мы вообще для чего здесь, в хиханьки да хаханьки играть?

Белорусская власть не имеет других каналов обратной связи с обществом, кроме интернета. Потому иногда, как я замечал, и виртуальный шум принимает за реальный гул.

Шумите громче, вас слушают.