Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Я злой

Иннокентий Володин и Светлана Давыдова

Мне кажется, что между реальной Светланой Давыдовой и литературным Иннокентием Володиным, с которым её теперь часто сравнивают, есть большая разница.

Светлана Давыдова позвонила в украинское посольство, чтобы сказать о возможной переброске воинской части ГРУ, находящейся возле её дома, в Украину. Володин позвонил в посольство США, чтобы попытаться предотвратить готовящуюся кражу чертежей атомной бомбы советскими агентами.

При всей своей лютой ненависти к сталинскому СССР, поступка солженицыновского героя я не понял. Монополия на самое смертоносное оружие — слишком большое искушение для кого угодно, да и США — не страна безгрешных эльфов. К тому же, любой разумный человек мог бы предположить теоретическую возможность упреждающего атомного удара в следствие своего звонка. Десятки, сотни тысяч, а то и миллионы смертей. Наверное, живя в сталинском СССР, можно было ненавидеть его настолько, чтобы закрыть глаза даже на такие последствия его разрушения. Но меня как-то передёрнуло. Как передёрнуло, помню, высказанное кем-то желание в 2001-ом году, чтобы нас освободили от Лукашенко натовские бомбардировщики. От несоразмерности цели и средств передёрнуло.

Звонок Светланы Давыдовой в украинское посольство можно было бы не понять в одном случае — если бы «гибридная война» велась на Кубани. Милитаризованной Украиной, у которой от взлетевших до небес цен на подсолнечное масло воспалился великоукраинский шовинизм, а до этого она отжала Приднестровье у Молдовы и Полесье у Беларуси. В то время как Россия, изнурённая бесстыдным грабежом правящего класса и сотрясённая чуть было не утопленной в крови демократической революцией, находилась в коматозном состоянии.

Светлана Давыдова не помогла в силовом противостоянии сильному враждебному государству. Собственно, она вообще никому и ничем не помогла. Но отчаянно и судорожно хотела помочь слабому — народу, который в её стране до этого годами называли «братским», а сейчас терзают, паля по нему из тяжёлых орудий и телевизионных гиперболоидов. Ведя против него как бы тайную, поэтому особенно подлую войну. Против которой должен бы восстать каждый честный россиянин.

Однако многие россияне, даже те, что как бы из «честных», кивают сейчас на юридические аспекты поступка Светланы Давыдовой. Дескать, ну, по закону-то она всё же виновата-с... «А покупал ты её по советским законам? Или, может, по советским законам ты её воровал?» В ситуации, когда Россия тайком перебрасывает своих солдат в Украину, потом тайком вывозит их в рефрижераторах назад и тайком хоронит на родине, когда она крадёт украинских солдат на украинской земле и шьёт против них липовые дела, при этом стеная со всех телеэкранов страны, что она к войне в Украине ну никакого отношения не имеет, — это подленькое фарисейство говорить о каких-то «юридических аспектах» поступка Светланы Давыдовой.

Её поступок нравственный и очень сильный. Собственно, Светлана и её муж, который, оставшись с кучей детей на руках, публично осуждает российскую агрессию против Украины, — это те праведники, благодаря которым Россию ещё пока рано стирать с лица земли.


PS. И хотелось бы мне сказать «Je suis Svetlana», но я совсем не уверен, что оказался бы способным на такой подвиг.

Я злой

ЭТО УЖЕ БЫЛО

Друзья. Мы на пороге. Мы на пороге не включения нового субъекта в состав РФ. Мы на пороге полного разрушения системы международных договоров, экономического хаоса и политической диктатуры. Мы на пороге войны с нашим ближайшим, родственнейшим народом Украины, резкого ухудшения отношений с Европой и Америкой, на пороге холодной, а, возможно, и горячей войны с ними.

Ведь всё это уже было. Австрия. Начало марта 1938 г. Нацисты желают округлить свой рейх за счет другого немецкого государства. Народ не очень жаждет этого – никто их не ущемляет, никто не дискриминирует. Но идея великой Германии кружит голову радикалам – местным наци. Что бы поставить точку в споре о судьбе Австрии, её канцлер Курт Алоис фон Шушниг объявляет на 13 марта плебисцит. Но наци и в Берлине и в Вене это не устраивает. А вдруг народ выскажется против аншлюса. Канцлера Шушнига заставляют подать в отставку 10 марта, на его место президент назначает лидера местных нацистов Артура Зейсс-Инкварта, а германские дивизии уже входят тем временем в австрийские города по приглашению нового канцлера, о котором он сам узнал из газет. Австрийские войска капитулируют. Народ или восторженно встречает гитлеровцев, или в раздражении отсиживается по домам, или срочно бежит в Швейцарию. Кардинал Австрии Иннитцер приветствует и благословляет аншлюс… С 13 марта начались аресты. Канцлер Шушниг был арестован еще накануне. Плебисцит провели 10 апреля. В Германии за объединение с Австрией проголосовали 99,08 %, в самой Австрии, ставшей Остмарк Германской империи – 99,75%. 1 октября 1938 г. также были воссоединены с единокровной Германией чешские Судеты, 22 марта 1939 г. – литовская область Клайпеды, превратившейся в один день в немецкий Мемель. Во всех этих землях действительно жили большей частью немцы, повсюду многие из них действительно хотели соединиться с гитлеровским рейхом. Повсюду это воссоединение прошло под фанфары и крики ликования обезумевшей в шовинистическом угаре толпы и при попустительстве Запада.

«Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадеживать малые слабые государства, обещая им защиты со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, - говорил Невилл Чемберлен в Британском парламенте 22 февраля 1938 г. - поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять».

И совсем иное говорил Адольф Гитлер 23 марта 1939 г. с балкона на Театральной площади только что присоединенного Мемеля. За два часа до того он театрально вплыл на борту новейшего линкора «Германия» в мемельский порт. «...немцы не собираются никому в мире делать ничего плохого, но нужно было прекратить страдания, которым в течение 20 лет подвергались немцы со стороны целого мира… Мемельских немцев Германия однажды уже бросила на произвол судьбы, когда смирилась с позором и бесславием. Сегодня мемельские немцы… опять становятся гражданами могучего Рейха, решительно настроенного взять в свои руки свою судьбу, даже если это не нравится половине мира».

И всё казалось таким лучезарным. И слава Гитлера сияла в зените. И перед Великой Германией трепетал мир. Присоединение областей и стран к Рейху без единого выстрела, без единой капли крови – разве фюрер не гениальный политик?

А через шесть лет Германия была повержена, миллионы ее сынов убиты, миллионы ее дочерей обесчещены, ее города стерты с лица земли, ее культурные ценности, копившиеся веками, превратились в прах. От Германии были отторгнуты 2/5 территории, а оставшееся разделено на зоны и оккупировано державами победильницами. И позор, позор, позор покрыл головы немцев. А всё начиналось так лучезарно!

Друзья! История повторяется. В Крыму действительно живут русские. Но разве кто-нибудь притеснял их там, разве там они были людьми второго сорта, без права на язык, на православную веру? От кого их надо защищать солдатам российской армии? Кто нападал на них? Ввод войск иностранного государства на территорию другого государства без его разрешения – это агрессия. Захват парламента лицами в униформе без опознавательных знаков – это произвол. Принятие каких-либо решений парламентом Крыма в таких обстоятельствах – фарс. Сначала парламент захватили, премьера сменили на пророссийского, а потом этот новый премьер попросил у России помощи, когда помощники уже тут, уже день как контролируют полуостров. Как две капли воды похоже на аншлюс 1938 г. И даже референдум-плебисцит через месяц под дружественными штыками. Там – 10 апреля, здесь – 30 марта.

Просчитала ли российская власть все риски этой невероятной авантюры? Уверен, что нет. Как и Адольф Алоизович в свое время не просчитал. Просчитал бы – не метался по бункеру в апреле 1945 под русскими бомбами, не жрал бы ампулу с ядом.

А если Запад поступит не как Чемберлен с Деладье в 1938, а введет полное эмбарго на закупки российских энергоносителей и заморозит российские авуары в своих банках? Российская экономика, и так агонизирующая, рухнет в три месяца. И начнется смута здесь, по сравнению с которой Майдан покажется райским садом.

А если крымские татары, которые категорически против русской власти, которые помнят, что эта власть сделала с ними 1944 г. и как не пускала назад до 1988, если крымские татары обратятся за защитой своих интересов к единоверной и единокровной Турции? Ведь Турция не за три моря, а на другом берегу того же Черного. И Крымом владела подольше чем Россия – четыре века владела. Турки – не чемберлены и не деладье – они в июле 1974 г., защищая своих соплеменников, оккупировали 40% территории Кипра и, игнорируя все протесты, до сих пор поддерживают так называемую Турецкую республику Северного Кипра, которую никто не признает кроме них. Может быть кому-то хочется иметь Турецкую республику Южного Крыма? А ведь если горячие головы из крымских татар поднимутся на борьбу, то мусульманские радикалы со всего мира с радостью присоединятся к ним, а в особенности с Северного Кавказа и Поволжья. Не принесем ли мы бурю с крымских разоренных курортов в наш российский дом? Что нам, своих терактов мало?

И, наконец, приобретя Крым, раздираемый внутренней распрей, мы навсегда потеряем народ Украины – украинцы не простят русским этого предательства никогда. Что, думаете, не будет, что это уж слишком, перемелется – мука будет? Не надейтесь дорогие русские шовинисты. В конце XIX века сербы и хорваты считали себя одним народом, только разделенным границами, конфессией и графикой алфавита. Они стремились к единству – сколько книг было об этом написано ими тогда, умных, добрых книг. А сейчас мало найдется народов столь озлобленных друг на друга – как сербы и хорваты. Сколько крови пролилось между ними, а все за какие-то кусочки земли, какие-то городки и долинки, в которых они могли бы жить вместе богато и радостно. Могли бы, да вот не сумели. Алчность до братской земли из братьев сделала врагов. А в повседневной жизни разве так не бывает? Стоит ли терять братский народ навсегда из-за призрачных вожделений? Да и раскол Русской церкви тогда уже неизбежен. Ее украинская половина отколется от московской навсегда.

Но еще более ужасным поражением обернется успех Кремля в присоединении Крыма. Если все легко получится, то завтра в Россию запросятся населенные русскими области Казахстана, там, глядишь, и Южная Осетия с Абхазией, и северная Киргизия. За Австрией последовали Судеты, за Судетами – Мемель, за Мемелем – Польша, за Польшей – Франция, за Францией – Россия. Все начиналось с малого…

Друзья! Нам надо опомниться и остановиться. Наши политики втягивают наш народ в страшную, в ужасающую авантюру. Исторический опыт говорит, что ничего не обойдется так. Мы не должны вестись, как повелись в свое время немцы на посулы Геббельса и Гитлера. Ради мира в нашей стране, ради ее действительного возрождения, ради мира и настоящей дружественности на пространствах России исторической, разделенной ныне на многие государства, скажем «нет» этой безумной и, главное, совершенно ненужной агрессии.

Мы потеряли столько жизней в ХХ веке, что единственно верным нашим принципом должен быть принцип, провозглашенный великим Солженицыным – сохранение народа. Сохранение народа, а не собирание земель. Земли собираются только кровью и слезами.

Ни крови, ни слез нам больше не надо!


Доктор исторических наук. Профессор Андрей Зубов. Ответственный редактор «Истории России ХХ век»
Suur Toll

Почему я за эстонцев

Меня до глубины души огорчило предположение Ольги Смирновой, давней заочной знакомой, что в конфликте между эстонцами и русскими я занял сторону эстонцев, потому что эстонец — это «мальчик в штанах», а русский — «мальчик без штанов».

Всегда выступал на стороне сирых и убогих, униженных и оскорблённых, а тут, вишь-ты, к господам в лизоблюды подался. В конфликте государства с человеком всегда защищал человека. Потому что человек живой, у него там внутри «цветочный жар, подтаявший пломбир». А государство — образование неорганическое, машинообразное. И вот те раз — бросил человека на поругание гаду железному. Словно русский — и не человек вовсе.

Человек-то он человек, так ведь и немцы в Судетах были теплокровными живыми существами. А им молодая Чехословацкая Республика тоже чего-то там недодала, в чём-то обделила, хотя в стране их было больше, чем словаков. В Германии много тогда говорилось про ущемление их прав с надрывом и пафосом.

При всём сочувствии к человеку как таковому, проблемам судетских немцев я сочувствовать не могу. Не из-за того, что вся эта история закончилась Гитлером, Мюнхенским сговором и Второй мировой. А из-за «национальной гордости немецкого сверхчеловека», которая «не сочеталась с обучением чешскому языку». Это написал немецкий историк Иоганн Вольфганг Брюгель, родившийся в 1905 году в Чехословакии.

Коллективных национальных прав у судетских немцев было предостаточно. Но «гордость сверхчеловека» не позволяла поступиться привелигированным положением, которым обладали немцы в Австро-Венгерской империи.

Точно так же обладали им и русские в СССР — им не нужно было учить язык каких-то там нацдемов, а те обязаны были знать русский. Поэтому разговоры про национальное равенство в Советском Союзе — ложь.

Немцы и чехи в Австро-Венгрии:

«Чешские немцы привыкли смотреть на своих славянских соседей несколько свысока, как на людей менее культурно развитых. Видный чешский историк и лидер национального движения Франтишек Палацки вспоминал, что в 40-х годах XIX века человек, который захотел бы в центре Праги спросить у прохожих дорогу на чешском языке, запросто мог натолкнуться на просьбу говорить по-человечески, то есть по-немецки».

Русские и эстонцы в СССР:

«Если в центре города можно общаться и вести дела на родном языке, то в новых жилых районах города это чаще всего невозможно. Тысячи эстонцев изо дня в день получают множество психотравм, когда в магазине или в учреждении бытового обслуживания встречаются с тем, что русский персонал не понимает эстонского языка или не хочет его понимать, насильно навязывая русскоязычное общение. В таких случаях эстонцы всё снова и снова испуганно спрашивают себя: где же всё-таки я нахожусь? разве это мой родной город? разве это моя родина?»

Требование «равенства» для русских в этом случае означает только одно — восстановление ситуации, когда эстонцы находились в ущемлённом положении.

Вы считаете возможным выступать за это, Ольга? Я — нет.
Я злой

«Прошу слова»: Скорее головы канарейкам сверните, или Смерть утопии

В комментариях к предыдущей записи некоторые товарищи утверждали, что СССР рухнул исключительно из-за проблем в экономике.

На этот счёт есть сомнения.

Во-первых, по ключевым макроэкономическим показателям Россия и примкнувшая к ней Беларусь, например, достигли закатного советского уровня только в нулевых. Во-вторых, если бы такого рода экономические проблемы обязательно приводили к развалу отдельно взятой страны, мы наблюдали бы чехарду изменений на политической карте мира из года в год. В-третьих, экономические проблемы Северной Кореи и Кубы всяко серьёзнее, а они живут себе и живут.

В отличие от Кубы и Северной Кореи, СССР был лоскутной империей. И как многие другие лоскутные империи прошлого, его разодрали межнациональные противоречия. Или политическая игра местных элит на раздутых межнациональных противоречиях, всё равно. Но для того, чтобы эти противоречия могли возникнуть, должны были ослабнуть скрепы, которые до тех пор обеспечивали империи единство.

Америки я не открою. СССР был уникальной империей, державшейся не на сильной и богатой метрополии, а на обращённой в будущее идее. Когда идея затухает и перестаёт быть материальной силой, такая империя с неизбежностью будущего лишается.

По некоторым сведениям, Юрий Андропов вынашивал план упразднения советских (национальных) республик. Толковый ход. Гомогенизированная империя могла бы обойтись и без сверхидеи, сохранившись на «естественных» основаниях. К счастью или к сожалению, но не сложилось. А могло сложиться или не могло — пустое гадание на к.г.

Итак, в смерти СССР нужно винить дряхление и угасание лежавшей в его основе идеи.

Я вырос в особой семье, моя мама работала в системе идеологического преподавания. Не с холодным носом работала, с душой, искренне веря в то, чем занимается. Поэтому раньше мне казалось, что идея внезапно умерла в самые последние годы существования СССР, когда мама перестала в неё верить. И я следом за ней.

Фильм Глеба Панфилова «Прошу слова», снятый в 1975 году, заставил от этого субъективизма отказаться. Идея была мертва до моего рождения. Ничего удивительного, что другие дети косо на меня посматривали, когда я читал «Рассказы о Ленине» году эдак в 86-ом.

Сейчас об этом фильме можно встретить диаметрально противоположные отзывы. Одни воспринимают его как лебединую песню коммунизма, другие - как махровую антисоветчину.

Конечно, песня. Да ещё какая! «Кто жизнь в бою неравном не щадит / С отвагой к цели кто идёт / Пусть знает: кровь его тропу пробьёт / Вперёд, друзья, вперёд, вперёд, вперёд»

Не замыленная, ещё декабристская, потому звучит свежо и духоподъёмно даже для перекормленного революционными песнопениями советского человека. Это лейтмотив главной героини, партийного работника, председателя исполкома Златограда в исполнении Инны Чуриковой. Убеждённой, пламенной, с мечтой построить «город-сад».

А выглядит она какой-то неотмирной, на грани юродства и комичности. И не потому, что это Чурикова. Просто всё, приехали, был коммунизм, да весь вышел. В семье, с подчинёнными на работе, на фоне окружающей действительности эта последняя революционерка оказывается безнадёжно чужой, заблудившимся пришельцем из прошлого. Чья песенка давно спета.

Первый раз песня «Вперёд, друзья!» звучит над постелью умирающего старого большевика. Председатель пришла к нему с делегацией его ровесников, чтобы вручить орден. Есть соблазн увидеть здесь недвусмысленный крамольный намёк режиссёра на то, что ваше место в могиле, товарищи коммунисты. Глупости. Героиня Чуриковой — прямая наследница этих стариков, зелёный побег. Режиссёр как бы говорит нам: не высохла смоковница, рано её рубить!

Председатель мечтает соединить мостом два берега реки, на одном из которых стоит, задыхаясь, подведомственный ей город. Для этого нужны деньги, а деньги у центра. Она заготовила проникновенную речь с цитатой из Маяковского, чтобы убедить московское начальство. Но оно остаётся глухим к её просьбам, обещая рассмотреть вопрос в следующей пятилетке.

Вернувшись в свою квартиру, председатель заводит магнитофон: «Угрюмый лес стоит вокруг стеной / Стоит, задумался и ждёт / Лишь вихрь в груди его взревёт порой / Вперёд, друзья, вперёд, вперёд, вперёд...» Переодевается в домашний халат, берёт ведро, тряпку и драит пол. Остервенело делает под песню декабристов «бабскую» работу, которой всегда до этого принципиально избегала. Для такой работы есть комбинаты бытового обслуживания и муж, футбольный тренер и законченный мещанин. Ах, вы так? Нате, получите! Не дают строить «город-сад», буду драить пол. Меня не сломить, я готова унизиться, но от своего не отступлюсь.

Смотришь и понимаешь: нет, друзья, никакого «вперёд» не будет. Организация «нормального» быта не нуждается в революционном пафосе и энтузиазме. С выполнением такой посюсторонней задачи, неважно, пол помыть или мост построить, легко можно справиться без них.

Ты борешься за улучшение быта трудящихся, говорит матери-председателю её сын. Так давай наш быт улучшим, построим дачу («такую, как у Витьки»), а то снимут тебя с должности, казённую дачу-то отберут... Про новое меркантильное поколение не один фильм снимут в конце восьмидесятых — начале девяностых. Предъявят обществу каких-то совсем уж циничных и беспринципных деляг. Этого парня циничным и беспринципным не назовёшь, обыкновенный он, «нормальный». Не на преступление ведь предлагает идти, брать взятки или пилить бюджет, просто пользоваться предоставленными жизнью возможностями себе во благо. Что тут такого?

Отец его такой же. Обыкновенный. Вбегает в комнату, услышав рыдания жены: что такое?! «Они Альенде убили!» А-а, я думал, может, с бабушкой что-то...

Не только сейчас, я уверен, тогда тоже абсолютное большинство зрителей сочло бы нормальной его, а не её переживания. И это — смертный приговор СССР. Приведённый в исполнение через 16 лет после выхода фильма «Прошу слова».

Чтобы этого не случилось, мальчика надо было тогда убить на месте. Иначе никак.

Режиссёр честно это показал. Вложив мальчику в руки случайно найденный пистолет, зарядив его мамиными патронами — она была отличницей стрелковой подготовки — и случайно выстрелив прямо в мозг. Под канареечную песенку «Ob-La-Di, Ob-La-Da». Эта и другие песни «Beatles» потом будут сопровождать в фильме разные сцены обывательской жизни.

С убийства мальчика фильм начинается. Мы только в конце понимаем, что это не просто несчастный случай, а умышленное убийство. Мать расправляется со своим нерадивым отпрыском.

«Опутали революцию обывательщины нити.
Страшнее Врангеля обывательский быт.
Скорее
головы канарейкам сверните -
чтоб коммунизм
канарейками не был побит!»

И прямо с похорон идёт на работу, где её сегодня, конечно, никто не ждёт. Исполненная решимости разрулить вопрос о недопоставленных кому-то трубах. Ничего, у неё дочь осталась, она пошла в мать.

Я уверен, тот, кто понял, в чём соль фильма, содрогнулся от ужаса ещё тогда. Большинство зрителей, скорее всего, ничего не поняло, только посмеивалось над нелепой ответственной работницей, рыдающей над известием о смерти далёкого Альенде. Кому могло прийти в голову, что это она переживает о судьбах мира. Или вовсе решили, будто это про то, что баба семьёй должна заниматься.

Но если эта героиня не комична, значит, надо убить мальчика. И папашу его, футбольного тренера, который просит выделить квартиры вне очереди его игрокам, чтобы не разбежались, и драматурга, «зациклившегося» на недостатках — вместо того, чтобы давать зрителю положительные примеры. И вообще, добрую половину всех действующих лиц.

Вы бы нажали на курок? Заради улучшения быта трудящихся, а?
Я злой

В чём виноват Горбачёв?

Вдохновлённые примером прогрессивной британской общественности, которая встретила смерть 87-летней Маргарет Тэтчер смехом, шутками и весельем, некоторые российские блогеры решили взять с них пример. И лихо сплясать на могиле - в туристических центрах, где их будут видеть иностранные гости, непременно с шампанским - Михаила Горбачёва. Предлагают заранее создавать группы в этих наших интернетах, чтобы не быть застигнутыми врасплох.

Мораль моралью, но я не понимаю, почему, собственно, Михал Сергеич? Ну, кроме того, что в его возрасте пора подумать о вечном.

Ещё смерть Бориса Березовского спровоцировала у меня неуёмный интерес к новейшей истории. Двигаясь задом наперёд, я перекопал её от «лихих девяностых» до революции 1917 года. Кстати, эти самые «лихие девяностые», которые мне казались когда-то беременным танцующей звездой хаосом, сильно разочаровали. Любителям детектива или авантюрного романа - интересны, да, но уму и сердцу мало что дают. Бескрылая и мелкотравчатая эпоха, несмотря на пёструю событийность. Нулевые - логичное её продолжение.

Сейчас я понимаю, что в воспоминаниях путал её с перестройкой. Временем, напротив, очень любопытным. Странным, противоречивым, многовариантным. Девяностые не такие, они безжалостно фатальные. Как идущий ко дну корабль. Горбачёва главным образом за них и винят. Зря. Они не были запрограммированы эпохой перестройки. Точно так же, как большевистский проект не был единственным и неизбежным финалом революционных процессов в Российской империи, хотя любое другое развитие событий сейчас представляется почти невероятным.

Горбачёв не оказался титаном, способным предусмотреть все последствия своих начинаний? По сути, ему ставят в вину именно это. А кто им был-то? Едва ли Ленин мог предположить, что он закончится Сталиным, Сталин - Хрущёвым, Хрущёв - Брежневым и далее по списку. Поскольку Горбачёва не инопланетяне сделали генсеком (и не британцы, что бы там ни выдумывал Галковский), его ненавистникам приходится копать под Андропова, возлагая на него ответственность за перестройку. Я думаю, не совсем логично на нём останавливаться. А если копать глубже, то в итоге окажется, что перестройка уходит корнями в 1917 год.

Вся история СССР - это история перестроек. Даже Леонид Ильич пришёл с программой реформ, а в эпоху застоя перестройка общества шла тихой сапой и подспудно, но от этого не была менее судьбоносной. Блат, коррупция, кумовство, теневая экономика, забурелость власти, идеологическое лицемерие, прекращение социального поиска и прочая. С язвами именно этого периода по-разному пытались бороться сначала Андропов, за ним Горбачёв. Но Брежнев всё равно добрый дедушка, ибо «новины не чинил, старины не рушил». Ну так, пока дедушка там медальками баловался, сама чинилась и само рушилось, что вы думаете.

Спору нет, Горбачёв оказался не слишком искусным реформатором. Не самым дальновидным и сильным политиком. Менее церемонные и более нахрапистые перехватили инициативу. Но где в его действиях злонамеренность, бесчеловечность, где убийственные реформы? Назовите, если кто знает. Я не вижу. Он и Маргарет Тэтчер за пропаганду тэтчеризма в СССР, между прочим, «нахальной бабой» назвал.
Я злой

«Хоббит». За восстановление стабильности

Интересно, кто придумал сделать премьеру «Хоббита» в наших краях именно 19 декабря, в этот бесповоротный день новейшей белорусской истории? Не иначе, тайком договорились с владельцами «Metro Goldwin Mayer». Кинокомпанию основали выходцы из Минска, так что должны быть какие-то подвязки.

«Хоббит» мне сразу пришёлся не по душе, только я не сразу понял, в чём причина. Наконец дошло: в основу сюжета положена ностальгия по стабильности в отдельно взятом гномьем королевстве и желание её восстановить. На экране показывают королевские закрома, ломящиеся от золота, потом короля с сыновьями, и говорят: вот, мол, была экономическая и политическая стабильность, росли золотой запас и наследники престола...

Правда, короля обуяла алчность, что стало причиной привлечения дракона, но на этом режиссёр не акцентируется, он больше о стабильности вздыхает, которую надо вернуть.

За этот местнический интерес как-то не получается всей душой болеть.
Я злой

Праздник реставрации самодержавия.

Тому, кого, как и меня, интересует вопрос, что и почему случилось с Россией в 1917 году, никак нельзя пройти мимо работы Николая Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма».

В ней развёрнуто выражена та мысль, до которой я чуть раньше дошёл своим умом, но не умел сформулировать: что Октябрьская революция на деле была не революцией, а реставрацией.

Сам автор такого однозначного вывода не делает, его делаю я, однако из текста он напрашивается. По мысли Бердяева, совершеннейшей утопией был буржуазно-демократический Февраль, тогда как социалистический Октябрь стал вполне естественным развитием русской государственности и социально-политических исканий русского образованного класса.

Результат этого развития я бы назвал «народной монархией».

Западнорус Иван Солоневич, который и придумал политического кентавра «народной монархии», в большевизме воплощения своего идеала не увидел. Бежав из сталинской России, он клеймил его в эмиграции как «диктатуру сволочи». Хм, как по мне, ничто не мешает «народной монархии» быть одновременно «диктатурой сволочи». И наоборот.

Пишет Солоневич неприятно, даже отталкивающе, я пока не смог пересилить себя и глубоко вникнуть в его представления. Поэтому допускаю, что вчитал в принадлежащий ему термин содержание, несколько отличное от изначального.

Под «народной монархией» я понимаю единоначалие, как бы добровольно принятое народом в качестве способа управления собой. Управленческий класс рекрутируется из толщи народной, чтобы народ видел в управленце «своего парня». Политика осуществляется именем народа и во имя народа. Общество отменяется, преобразуясь в абстрактное коллективное целое, лишённое внутренних различий, исключающее инаковость, что и называется «народом». Всё это в совокупности даёт иллюзию государства народного самоуправления, выступать против него - значит выступать против народа.

Таковой и была большевистская модель. Конечно, это не восстановление классического русского самодержавия. Почему же тогда «реставрация»? Да потому, что если отвинтить головы Николаю Романову с Владимиром Ульяновым и поменять их местами, Владимир Ульянов закончил бы свои дни в палате № 6, а Николай Романов ввёл бы в России коммунизм высочайшим повелением. Бердяев пишет, что именно это - ввести коммунизм сверху - предлагал царю махровый реакционер Константин Леонтьев. Именно этим - масштабным апгрейдом самодержавия - стала большевистская «революция».

В кавычках, поскольку в результате этой «революции» не произошло кардинального изменения способа управления, степень участия широких слоёв общества в нём не изменилась. Сегодня, когда с момента захвата власти большевиками минуло без малого сто лет, общество по-прежнему остаётся «народом», пассивным объектом социально-политических процессов, а не их субъектом. Хотя действительно важно как раз это.

Большевистский переворот, как известно, сверг не самодержавие, сначала он уничтожил демократическую Февральскую республику, затем подмял под себя систему Советов.

Сменились вывески. Третий Рим переродился в Третий Интернационал, соборность в коллективизм, единомыслие в идейно-политическое единство советского народа, народ-богоносец стал пролетариатом, носителем самой передовой идеологии, богочеловечество обернулось чаемой общностью пролетариев всех стран.

Большевики как бы слили воедино два направления русской общественной мысли, славянофильство и западничество. Они русифицировали марксизм, совместили модернизационный пафос с идеологией «особого пути России», самодержавный способ организации власти и общества с техническим и культурным прогрессизмом.

И вообще оказались великими комбинаторами, ловко комбинируя новое из старых деталей. Отчасти корыстно пользуясь исходными условиями, отчасти - по необходимости подчиняясь им, даже вопреки собственным установкам.

Как ни странно, Бердяев пишет о большевистском проекте с нескрываемой симпатией. Ему явно приходилось бить себя по рукам и прикусывать язык, чтобы не впасть бесповоротно в его сменовеховскую апологетику. Это само по себе дополнительно доказывает справедливость его тезиса об органичности большевизма не только истории русского государства, но также истории русской мысли.

Я всегда отстаивал глубинное различие русских и белорусов. Работа Бердяева заставила меня эту точку зрения кардинально пересмотреть. Теперь я вижу, что белорусы более русские, чем сами русские.

Ведь это они после второго крушения (теперь коммунистического) самодержавия первыми восстановили его в виде «народной монархии». Причём со значительным перекосом в посконную славянофильскую составляющую, избрав себе «крестьянского царя», вовсе чуждого западничеству, отбросившего всякую европейскую догматику.

Поэтому то, что 7 ноября до сих пор остаётся в Беларуси красным днём календаря - отнюдь не случайность и не формальность, как я думал раньше. Это действительный праздник реставрации самодержавия, антидемократической реакции в Северо-западном крае.

«Не спалося господу Исусу...»

Это первый видеофайл, который я залил на ютьюб. Для чего скачал три видеоредактора, потратил около 400 MB трафика, полтора часа времени жизни, и всё - бесполезно: все три почему-то отказались работать. В итоге пришлось специально ехать к знакомым, чтобы резать и оптимизировать.

А вам-то понадобится всего пять с половиной минут. Не пожалейте их на прекрасное.

Эпизод позднесоветского телефильма «Жизнь Клима Самгина», снятого по одноимённому роману Максима Горького. Год последней коронации императора в России.

Попойка в московском доме миллионера Лютова, «кающегося купца» с раздвоенной и мучимой душой. В конце концов, не выдержав этой мучительной раздвоенности, он закончит жизнь самоубийством. Такой тип русского капиталиста, отравленного неуверенностью в праведности собственного дела, был исторически нередок. С ними разве капитализм построишь? Но за семьдесят лет это недоразумение благополучно выкорчевали, расчитив дорогу для беспринципного рвача.

Под гитару поёт верный собутыльник Лютова, дьякон Егор Ипатьевский, осуждённый за богохульство и кощунство, «коренной русский человек, существо необыкновеннейшей душевной пестроты».

В светлом костюме, очочках и при галстуке - Клим Самгин, обыкновенно созерцательный, устало-равнодушный, бесцельно томящийся в шумном и болезненно-возбуждённом мире предреволюционной эпохи, здесь в ту редкую минуту, когда его «проняло». От выпитого и от песни.

Смотрите, слушайте:



Не спалося господу Исусу,
И пошёл господь гулять по звёздам,
По небесной, золотой дороге,
Со звезды на звёздочку ступая.

Провожали господа Исуса
Николай, епископ Мирликийский,
Да Фома-апостол - только двое.

Думает господь большие думы,
Смотрит вниз - внизу земля вертится,
Кубарем вертится чёрный шарик,
Чорт его железной цепью хлещет.

(«- Был я там, - сказал Христос печально,
А Фома-апостол усмехнулся
И напомнил: - Чай, мы все оттуда»
- эти строчки отсутствуют в экранизации)

Поглядел Христос во тьму земную
И спросил Угодника Николу:
- Кто это лежит там, у дороги,
Пьяный, что ли, сонный аль убитый?

- Нет, - ответил Николай Угодник -
Это просто Васька Калужанин
О хорошей жизни замечтался.

Тут Христос, мечтателям мирволя,
Опустился голубем на землю.
Встал пред Васькой, спрашивает Ваську:
- Я - Христос, узнал меня, Василий?

Васька перед богом - на колени,
Умилился духом, чуть не плачет.
- Господи! - бормочет, - вот так штука!
Мы тебя сегодня и не ждали!
Что ж ты не сказался мне заране?

Я бы сбил народ тебе навстречу,
Мы бы тебя встретили со звоном
Всем бы нашим, Жиздринским уездом! -

Усмехнулся Иисус в бородку,
Говорит он мужику любовно:
- Я ведь на короткий срок явился,
Чтоб узнать: чего ты, Вася, хочешь?

Васька Калужанин рот разинул,
Обомлел от радости Василий
- И потом, слюну глотая, шепчет:
- Дай же ты мне, господи, целковый,
Знаешь, неразменный этот рублик,
Как его ни трать, а - не истратишь,
Как ты ни меняй - не разменяешь!..


Дальнейший сюжет дьякон рассказывает прозой, раскрывая загадочную русскую теологию, которую «вся эта европейская мордва не сможет понять».

Песня, как и её исполнение, хороши сами по себе, безотносительно любого дополнительного смысла. Но ещё этот отрывок хорош тем, что, как мне кажется, удачно иллюстрирует густоту брожения, напряжённость поиска в обществе того времени.

Запутанность и болезненность этого поиска мучают Клима Самгина. «Давайте жить просто. Очень просто... как голуби. Кротко!», - в пьяном приступе эмоциональности призывает он. Такое желание разом разрешить все противоречия, прекратить изнурительные споры, выполоть чрезмерно цветущую сложность, заставляет его временами испытывать симпатии к большевикам, этим великим упростителям. Чьё учение, помимо прочего, должно избавить общество от заковыристых людей вроде дьякона Егора Ипатьевского и прочих существ «необыкновеннейшей душевной пестроты»...

Официально роман «Жизнь Клима Самгина» считается апологетикой большевизма и обличением бесплодной интеллигенции. Таковым его представлял и Горький.

И всё же в нём чувствуется неявная тоска об эпохе невероятных надежд и упований, исканий и терзаний, когда иной мир был только возможным.

Очарованность большевизмом, или goodbye Lenin.

В истории СССР дважды провозглашалась необходимость «возврата к ленинским идеалам»: в хрущёвскую оттепель и горбачёвскую перестройку.

Второй раз пришёлся на период моего интеллектуального становления. И хотя я хорошенько не понял, в чём состояли эти идеалы, в сознании крепко отложилось, что они были хорошими и правильными.

Как иронично пела по этому поводу перестроечная группа «Окно»:

«Архитектор Гаврилов задумал построить дом.
Чтобы было в нём больше свободы, простора и света,
Он проект начертил и составил примерную смету.
Архитектор Гаврилов хороший был человек.
Но прежде чем строить,
Нужно расчистить площадку.
За эту работу ребята взялись беспощадно.
На субботниках пели, плясали, кричали:
"Архитектор Гаврилов хороший был человек!"
Мы построили дом, но немножечко не по проекту,
Потому что в проект не раз вмешался корректор.
В доме нет ни черта, но мы всё-таки верим -
Архитектор Гаврилов хороший был человек.
Злые люди твердят,
Что проект до конца не продуман,
Что фальшивый он, дескать, антинаучный и дутый.
И какая ж от этого польза кому-то,
Что архитектор Гаврилов хороший был человек?
Я от этих речей, конечно, бегу поскорее,
И даже зимой, когда холодны батареи,
Я тихо шепчу своему сынишке Андрею:
"Архитектор Гаврилов хороший был человек"»
.

Когда вскоре оказалось, что о капитализме нам в СССР говорили сущую правду, пусть и врали обо всём остальном, ирония схлынула, снова уступив место неумеренному и некритичному восхвалению «архитектора Гаврилова».

Впрочем, власти предержащие сумели этот процесс переоценки ценностей в народе возглавить и канализировать в удобное для них русло, направив ностальгические помыслы на «красного императора» Сталина. Ошибается тот, кто думает, будто возрождение культа этой личности было естественной низовой реакцией. Нет, любовь к Сталину планомерно спускалась сверху.

Каким бы невыгодным ни казалось кому-то сопоставление двух диктатур (путинской и сталинской) для диктатуры сегодняшней, такое сопоставление всё равно таит в себе меньше опасности, чем возможные революционные сантименты. Народная любовь к диктатору прошлого не грозит революцией сегодня, зато позволяет властям невозбранно попирать все и всяческие свободы.

Обратите внимание, что Сталина подают не как продолжателя дела Ленина, а в качестве контрреволюционера. Который, отказавшись от вчерашних утопий, обуздывает революционную стихию и наводит порядок, возвращая в основных чертах «традиционный уклад». То есть функционально выполняет ту же роль, что и Путин по отношению к эпохе «лихих девяностых». Собственно, это типологическое сходство и отлилось в формуле: «Путин - это Сталин сегодня».

Одновременно с чем продолжалась дискредитация Ленина, начатая на излёте перестройки (разрушитель Великой России, германский шпион, полукровка, русофоб, масон, гомосексуалист и т.д.).

Потому отдельные лучшие умы, которые не приняли капитализм, но отвергли культ сатрапа Сталина, попали в старую ловушку «возвращения к ленинским идеалам». В какой-то мере и я в неё попался. Полагая в глубине души, что «Ленин лучше Сталина» и «задумка-то была хорошей».

Мне и сейчас кажется, что в личностном отношении Ленин действительно отличался от Сталина. Он не был (или был в меньшей степени) властолюбцем, садистом и параноиком, который наслаждается личной властью и маниакально её защищает. Но это детали. Главное, что сама задумка, которая принадлежала Ленину и развивалась Сталиным в меру его способностей, изначально была порочной.

Ортодоксальные большевики, немногочисленные белорусские большевики здесь не исключение, кичатся разумностью, научностью своей стратегии, язвительно высмеивая волюнтаризм других политических групп.

Прикол в том, что в 1917 году не было более волюнаристской партии, чем партия большевиков. Никто так не пренебрегал объективно существующими условиями и закономерностями, как пренебрегал ими Ленин. «Всё так сложно, всё так запутанно, но разбираться некогда брат». Так поёт «Рабфак», так мыслил и Ленин.

Сломать страну через колено, одним махом перескочить в историческом развитии этап капиталистической формации и буржуазно-демократической республики, наплевав на выкладки старины Маркса, насильно внедрить коммунизм сверху, опираясь на «просвещённый авангард» - в этом, если вкратце, состояла задумка Ленина.

Очевидная практическая невыполнимость этой задачи обусловила и пролитые реки крови, и установление максимально диктаторского режима.

Тот же ленинский подход воспроизвели в 1991 году Ельцин и компания, бросив Россию в водоворот свободного рынка - авось выплывет. Что закончилось воцарением на постсоветском пространстве выводка тиранов разной степени мелюзговости.

Лёгкость, с какой произошёл крах советской системы 20 лет назад, также была обусловлена Лениным, в угоду своему волюнтаризму и нетерпеливости уничтожившим зачатки демократии: сначала представительной (Учредительное собрание), потом и прямой (Советы). Над народом, над которым поставлен один насильственный эксперимент, требующий его, народа, десубъективации, легко может быть поставлен и другой.

Диктатура пролетариата, выродившаяся в диктатуру партии, затем в диктатуру вождей и вождишек, при беспрекословном и безвольном подчинении народа - Лениным заданный вектор развития. Не кто иной как Ильич расчистил зелёную улицу для «красного императора», для красно-зелёного мелюзгового тирана в Беларуси и для бледного нацлидера в России.

Будучи фигурой безусловно мирового масштаба, Ленин предопределил стилистику развития не только в России: взявшись творить социалистическую революцию в самом негодном месте, в самое негодное время, не просчитав всех последствий, которые просчитывались многими другими социалистами (Ленин их обзывал ренегатами и прочими нехорошими словами), вождь мирового пролетариата «путь озарил» настырным торопыгам по всему свету.

Отныне «социалистические» революции стали происходить исключительно по ленинской модели: в негодное время, в негодном месте. На отсталых окраинах. Обязательно с реками крови. Непременно с полицейской диктатурой. И все до единой оказывались банкротами. Тем самым социализм всё более и более дискредитировал себя. Можно сказать, что Ильич похоронил (или надолго отдалил) перспективу мировой социалистической революции.

Как писал Максимилиан Волошин в поэме «Россия»:

И наше достиженье в том, что мы
В бреду и корчах создали вакцину
От социальных революций...


Едва ли в ближайшем будущем России или Беларуси грозит социалистическая революция по ленинской модели. Но меня настораживает латентная очарованность большевизмом, которая наблюдается в оппозиционно настроенных кругах. Очарованность его быстродействием и эффективностью в деле захвата власти, у кого-то - его беспощадностью к своим врагам.

С одной стороны, отношение «всё или ничего» и «сейчас или никогда», большевистское по сути, в итоге порождает апатию и нежелание заниматься постоянной кропотливой работой для приближения перемен. А с другой, очарованность большевизмом создаёт опасность восторженной и некритичной поддержки самого авантюрного политического слома. Во имя удовлетворения желания одним махом разделаться с постылым настоящим.

В общем, как говорится: «Дедушка умер, но дело живёт! Лучше бы было наоборот!».

О большевистском терроре и его метаморфозах.

На просторах русского интернета немало сегодня встречается тех, кто, игриво и умело тасуя цифры, доказывает, будто большевистский террор был вовсе не так страшен. Что был он вынужденной мерой, к которой прибегали в исключительных случаях, скрепя сердце. А так большевики были совсем не кровожадными, напротив, гуманными и добрыми.

Я манипуляции с цифрами, как и сами цифры, не слишком люблю, особенно в гуманитарной сфере. Когда же речь идёт о человеческой жизни, об отношении к ней, то это, конечно, сфера гуманитарная.

Потому к освещению вопроса подойду с гуманитарной стороны. Представив вам вроде бы незначительный с иторической точки зрения документ - предисловие Валериана Правдухина к повести Владимира Зазубрина «Щепка», написанной в 1923 году о деятельности чека в разгар «красного террора».

В 1992 году Александр Рогожкин снимет по ней жуткий фильм «Чекист». Правда, режиссёр оставит от повести одно нагромождение ужасов, устранив чекистско-революционный пафос: «Мы не убиваем, а казним. А казнь, дорогой мой, дело великое... Иногда ведь приходится проходить целые толщи камня, жилы руд, чтобы добуриться или добуравиться до чистой земли, необходимо пройти стальными свёрлами костяные пласты черепов, кашеобразные трясины мозгов, отвести в сточные трубы и ямы гейзеры крови».

Из него, из этого предисловия, явственно следует, что государственный террор в теории и практике большевиков вовсе не был просто «вынужденной, но необходимой мерой». Читая его, создаётся впечатление, что террор - не только обязательное средство, но и самоценное мероприятие. Краеугольный камень, а то и вовсе главное содержание революционного процесса.

Collapse )