Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Я злой

«Время всегда хорошее». Уникальный белорусский роман для детей

Несмотря на тотальную русификацию, белорусы всё-таки умудрились стать уникальной нацией со своим собственным лицом. В этом я убедился, прочтя с сыном роман «Время всегда хорошее» белорусов Евгении Пастернак и Андрея Жвалевского.

По сюжету романа девочка из 2018 года попадает в 1980, а мальчик из 1980 — в 2018.

Девочке Оле предстояло сдать устные экзамены, которых она ужасно боялась, потому что в её время дети разучились говорить вслух, аутично замкнувшись в своих коммуникаторах. А мальчику Вите, как председателю совета отряда, — провести пионерское собрание, где должен был рассматриваться вопрос об исключении его лучшего друга, Женьки Архипова, из пионеров. За то, что он принёс в школу пасхальный кулич, а потом не хотел раскаяться и осудить свою бабушку, испекшую этот самый кулич.

На этой почве у обоих детей случается нервный срыв с температурой и они разлетаются во времени, меняясь местами. Теперь мальчик будет учить одноклассников общаться вживую, а девочка попытается выручить пионера Архипова.

Книга любопытная, особенно удалась часть про девочку из будущего в восьмидесятом году. Несколькими точными мазками передаётся неудобный и некрасивый быт того времени, особенности отношений в семье, на работе, в школе.

Поначалу сложно понять, где происходит действие, если бы не подсказки вроде упоминания Минска и газеты «Советская Белоруссия». Но такой развязки и морали, мне кажется, уж точно нигде больше не могло быть.

Узловой момент романа — судьба мальчика Жени Архипова.

Вы думаете, девочка из будущего, избавленная от советских заморочек и рабской психологии, его спасла? Как бы не так. Наоборот, её смелое выступление в его защиту привело к тому, что мальчика не только исключили из пионеров, но и выгнали из школы. Из-за чего в одном из вариантов будущего он, подававший в школе большие надежды, стал алкоголиком и тунеядцем.

И вот писатели Евгения Пастернак и Андрей Жвалевский делятся с читателями жизненной мудростью устами бабушки:

«Бабушка поила нас чаем и приговаривала, что всё будет хорошо, что всё образуется.
— Эх, что ж вы не рассказали ничего, не посоветовались, — вздохнула бабушка.
— Зачем? — буркнул Женька.
— Затем, что плетью обуха не перешибёшь.
— Обуха вообще не перешибёшь, — буркнул Женя.
— Ну не скажи, — улыбнулась бабушка. — Он хоть и железный, да не вечный. И ржавчина его возьмёт…
— Бабушка, да что ты всё загадками говоришь? — взвился Женька. — Ты ещё скажи, что мы были неправы!
— Правы, правы, — вздохнула бабушка. — Только б терпения вам побольше. И хитрости немного».

Потом Оля и Витя, встретившись «между времён», обсуждают, как надо было поступить:

«— Слушай, ну ладно ты, у вас тут все говорят, что хотят, но Женька-то зачем на такой скандал пошёл?
— А что было делать? — спросила я.
— Надо было хитростью… Сделать вид, что подчинились…
— Вот бабушка Люба тоже говорит, что надо было хитростью!»

В финале нас ждёт хэппи-энд, когда Витя, вернувшийся в своё время, именно так и поступит — формально осудит своего друга Женю Архипова и предложит сделать ему строгий выговор. Но раскопает информацию о том, что бабушка когда-то спасла командира партизанского отряда Льва Залмановича от верной смерти, приведёт этого командира на собрание, добьётся, чтобы Жене не пришлось осуждать свою бабушку и его при этом не исключали из пионеров.

Картину жизненной философии белорусских авторов завершает ярким штрихом Лев Залманович:

«— Кстати, о религии, — подал с задней парты голос Лев Залманович, — сегодня Люба… Любовь Александровна рассказала, как она за образами пакеты с листовками прятала, когда связной стала. В той деревне полицаи дюже набожные были, за иконами никогда не шарили.

Он в который раз уже заставил всех улыбнуться, а потом ещё и добавил поучительно:

— Так что бог, если его использовать правильно, тоже может помочь хорошим людям».

Ну где ещё, у каких писателей, кроме белорусских, могли быть такая развязка и такая мораль?!
Suur Toll

4 км от России

Свидетельствую: те, кто в порыве великодержавного шовинизма утверждает, что в Эстонии творится ужас и кошмар, бессовестно врут. Великодержавно ошибается, кстати, и Алексей Навальный, когда говорит, что хочет, чтобы в России жили «хотя бы как в Эстонии». Ведь это «хотя бы» подразумевает низкую планку, которую очень легко взять.

Не буду сравнивать макроэкономические показатели. По ним, возможно, Россия даже опережает Эстонию. Давайте просто посмотрим, как организовано жизненное пространство всего за 4 км от России, если идти пешком лесными тропками (за 16, если ехать по извилистой дороге). Это посёлок Вярска на границе с Печорским районом Псковской области РФ, где по данным переписи 2011 года проживало 443 человека.

Въезд в посёлок

Дорога

Collapse )
Я злой

Алимыч

Оказывается, от Гиви Таргамадзе, нового демона российской политики, меня отделяет не шесть рукопожатий, а всего одно.

Вот сейчас дошли руки ознакомиться с делом Константина Лебедева. И тут сюрприз. Одним из участников встречи с Таргамадзе, кадры которой показаны в фильме «Анатомия протеста - 2», был Юрий Аймалетдинов, он же Алимыч. На самой встрече он молчит, но потом вроде бы перевозил сумки с тыщами долларов от Таргамадзе Лебедеву. Сейчас проходит свидетелем по «болотному делу». То ли сказал всё, что знал и чего не знал, то ли компетентным органам стало понятно, что с него нечего взять, кроме анализов, как говорили в моём детстве.

Этот самый Алимыч в своё время стал одним из факторов, подтолкнувших меня к тому, чтобы уйти с «Радио Свобода». Весь мозг выел своими язвительными упрёками:

«Твоё радио финансируется конгрессом США. Конгрессом же США утверждался и утверждается военный бюджет. Вспоминаешь ли ты иракских детей за ужином? И как тебе - вкусно? Хорошо конгресс, отрывающий руки иракским детям и подписывающий сметы Радио Свобода, кормит? Кровушкой иракской попахивает твой семейный ужин... Я уж не говорю о том, что ЦРУ, которое в 1971 году носом ткнули в финансирование организации, которая тебя кормит, активно помогало Пиночету, убившему ТЫСЯЧИ человек, и Виделе, тому самому, который сбрасывал пишущую братию в океан... Тебе надо определиться - кто ты и что ты - совесть нации, или фрилансер у конгрессменов, оператор агитмашины убийц иракских детей. Таки да - оператор у убийц. Не сам убийца, но часть их агитмашины. Поэтому-то и веры нет тебе никакой».

Сам он чудак на разные буквы, просто оживший персонаж Фёдора Сологуба. Клинически убеждённый в том, что мотивы всех без исключения людей в основе своей корыстны и низки. И не видит ничего зазорного в том, чтобы действовать в своих интересах любыми доступными средствами. Но его упрёки попали тогда на благодатную почву. Знал, зараза, кому говорить.

Мы встречались летом 2009 года, после форума «новых левых», где я познакомился с Надей Толоконниковой. Мир просто поразительно тесен.

Всё, к чему причастен Алимыч, могло быть только нелепым и комичным. А обернулось для некоторых людей маленькой трагедией...
Я злой

Дети и капуста

С аистом вроде бы всё понятно. В наших краях он был на посылках у богини любви по имени Ляля. Прозрачный символизм - дети появляются от любви. А вот насчёт капусты, где находят детей, выяснить так ничего и не удалось. Предположения одно сомнительнее другого.

Какие будут версии?

Я злой

Кто-нибудь, остановите Бергсет

Занимаясь делом Ирины Статкевич, у которой отбирают детей в Беларуси из-за её психиатрического диагноза, я обратился за экспертным комментарием к одному хорошему психиатру. Он в разговоре со мной упомянул случай Ирины Бергсет. Упомянул как бы невзначай, мол, есть мамаши, нахождение детей с которыми явно опасно. Ей же в России позволяют воспитывать сына, хотя она бредит и галлюцинирует на публике. Причём бредовый галлюциноз чем дальше, тем больше завихряется. Но поскольку завихряется в нужном идеологическом направлении, то на это смотрят сквозь пальцы. А зря.

Вы, наверное, про Бергсет знаете, а я впервые услышал, как-то выпал из российской медиасреды. Пришлось знакомиться с нуля. Чтобы не выносить поверхностного суждения, взгрызся довольно глубоко. На каком-то этапе даже сочувствовал ей, вопреки массовому мнению российской блогосферы. Явно там не всё чисто, в истории этой, раз женщина так с катушек съехала...

Сейчас мне уже не кажется, что съехала. «Норгейский Содом», «защитим наших детей от гомочумы», «карательные подразделения феминисток, которые хотят остановить демографию», «в Норвегии в детсадах дают детям пить кровь», «запретить туризм в скандинавский Таджикистан» и т.п. - всё это не похоже на стенания отчаявшейся матери. Налицо явная политическая истерика.

Меня мало волнует, что госпожа Бергсет дурно влияет на имидж России, он и без того был неважный. Гораздо хуже другое - забивая эфир своим параноидальным кликушеством, она злостно вредит родителям, которые пострадали или могут пострадать от ошибочных действий служб государственной защиты детей.

Теперь каждая такая мать стала чуть-чуть бергсет, особенно те, кого она вздумала защищать. А ведь даже среди них есть матери, действительно достойные защиты. Увы, система далеко не совершенна. Ещё неизвестно, чего от неё больше, пользы или вреда. Но кто сейчас этих матерей услышит, кто им поможет, если их закрыло это безумное облако в «костюме Путина»?
Я злой

История Ирины Статкевич

Белорусское государство принято называть «социальным». А что это вообще такое - «социальное государство»? На мой взгляд, от других государственных моделей его должна отличать этика защиты слабых, обездоленных и больных. Всех тех, кого по каким-то причинам выбросило на обочину жизни и кто не в состоянии сам оттуда выкарабкаться. Одним словом, государство, готовое протянуть руку помощи попавшему в затруднительное положение гражданину.

История Ирины Статкевич, обратившейся за помощью в редакцию «Народной Воли», показывает, что в некоторых случаях наше государство «социальное» только на словах. По отношению к этой 39-летней женщине оно проявило чёрствость и отчуждение.



Ирина Статкевич с дочерью Дарьей

Диагноз как приговор

Матери-одиночки — одна из наиболее уязвимых социальных групп в Беларуси. Именно к этой группе относится Ирина, у неё двое детей, мальчик Илья и девочка Дарья. Государство очень своеобразно помогло ей поставить их на ноги. Сначала отобрало маленького Илью, когда тому было всего несколько месяцев от роду. Теперь хочет помочь ещё больше — отобрать 15-летнюю Дашу.

Вы думаете, детей можно отобрать по суду только у пьяницы, дебоширки и распутницы? Как бы не так! С 2007 года это может быть сделано во внесудебном порядке. И не обязательно даже создавать социально опасное положение для ребёнка. Достаточно иметь одно из заболеваний, которое Минздрав считает несовместимым с выполнением родительских обязанностей. Например: злокачественные новообразования, болезни крови и кроветворных органов, болезни эндокринной системы, расстройства питания и нарушения обмена веществ с выраженными нарушениями функции органов и систем, астму, цирроз печени, стенокардию напряжения функционального класса III-IV, перенесённый в прошлом инфаркт миокарда, осложнённый стенокардией, аффективные расстройства настроения, шизофрению.

Проверьте-ка свою медицинскую карточку. Не воспитываете ли вы детей нелегально?

Collapse )
Я злой

Родители, дети и государство

Мне сейчас приходится разбирать тяжёлый случай: у матери во внесудебном порядке отняли грудного ребёнка на том основании, что у неё медицинский диагноз - шизофрения. Позже по решению суда передали в семью отца старшую дочь. Там у девочки жизнь не заладилась из-за постоянных скандалов, попрёков и унижений. В итоге она снова оказалась с матерью. Я, конечно, знаком с ними поверхностно, но мне показалось, что им вдвоём хорошо.

Сейчас комиссия по делам несовершеннолетних собирается решить вопрос об отправке девочки в социальный приют. Должна была решить в четверг, но при мне как-то постеснялась, перенесли заседание на неделю.

У КДН, кстати, нет никаких претензий к условиям проживания ребёнка: одет, обут, накормлен, мама помогает делать уроки, даже морально-нравственный климат, что бы они под этим не подразумевали, их устраивает. Повисло только одно выразительное «но»: Ну вы же понимаете, - прошептала мне председатель комиссии, - у неё диагноз ШИЗОФРЕНИЯ.

Если бы мама выла на луну или где-то болталась по ночам, приходя перемазанная кровью, вопросов не возникло бы. Таких фактов за ней, как я понял, не водится. И всё же она ведёт себя нестандартно по белорусским меркам - например, очень уж дерзко разговаривает с бюрократической братией. Братии это очень не нравится.

Мне тоже не нравится бюрократия, я тоже кипячусь и дерзю невпопад себе в ущерб, я прихожу в ужас от мысли, что у меня кто-то мог бы отобрать ребёнка, поэтому женщине очень сочувствую. Даже подписался на то, чтобы прийти на следующее заседание, хотя журналисту как бы противопоказано проявлять личную заинтересованность.

Но всё-таки я не избавлен от власти стереотипов, распространённых в ареале моего обитания. Как бы я ни отстранялся, слово «шизофрения» меня тоже немного пугает. Кто его знает, что там за этим кроется. Из-за этого занять однозначную позицию тут очень сложно...

Кстати, здесь мы видим ту самую «ювенальную юстицию» в действии, жупелом которой стращают общественность консервативно-патриотические силы. По их мнению, она грозит «педархатом», страшной тиранией детей над родителями, давая им в руки инструмент для шантажа. Но ведь отсутствие контроля за отношениями в семье, то есть бесконтрольная власть родителей над детьми, тоже чревато проблемами, зачастую очень серьёзными.

Отсюда почти философский вопрос: что хуже – возможность отобрать ребёнка у нерадивых (потенциально опасных), по мнению государства, родителей или пустить отношения внутри семьи на самотёк? Вопрос этот решают не боги, перекосы и перегибы, видимо, неизбежны при любом раскладе, но какой вариант кажется вам более предпочтительным?
Я злой

Какое дело - правильное?

Мои старые друзья должны помнить удивительную и невероятную эпопею о попытке устроиться почтальоном. Которая закончилась тем, что я более чем внезапно стал журналистом «Radio Free Europe / Radio Liberty», в просторечии именуемой «Радио Свобода». Уже около месяца я подвизался на ниве журналистики, когда с почты позвонили, чтобы сообщить: мы... БЕРЁМ ВАС НА РАБОТУ!

Такие вещи становятся удивительными, повторяясь дважды. Но обычно они не повторяются, оставаясь исключительными курьёзами.

Двадцать четыре дня и двадцать четыре ночи я работаю главным редактором сайта «Народной Воли». И вот звонок - трамвайное депо беспокоит. Этого звонка я ждал в конце ноября, думал сделать себе подарок на день рождения. Исполнить детскую мечту. Правда, не столько свою, сколько старшего брата - стать машинистом. Хотя водителей трамвая сейчас так не называют.

Они не позвонили. Ни ко дню рождения, ни к Новому году. Я расстроился, но не особо удивился. Ну, думаю, почуяли своим шестым - административным чувством, что в какой-то момент я способен заблокировать своим трамваем центральный проспект. Если быть до конца честным, такая мысль меня в самом деле посещала, приятно будоражила и вдохновляла.

Но, как вы уже знаете, вместо того, чтобы снискать себе славу белорусского Гавроша, я стал главным редактором, отчасти даже офисным планктоном. Таким революционно-активным планктоном, правда, и всё же.

Да, так вот, звонок. Меня ждут в трамвайном депо, несмотря на то, что почти на 100% уверены - рано или поздно я забаррикадирую своим трамваем главную артерию столицы. Настолько дело швах в трамвайных депо Минска.

Эти совпадения ведь похожи на знак свыше, да? По-моему, очень похожи. Только поди ты пойми, на что этот знак указывает. То ли свидетельство, что я на правильном пути, куда меня вывела заботливая рука. Позвони мне с почты или из трамвайного депо месяцем ранее и жизнь сложилась бы совершенно иначе. Но насколько объективно мнение, будто иначе - это обязательно хуже? «Кто трусы ребят шьёт» и так далее. То ли совсем наоборот - мол, бросай всё и беги. В незамысловатую деятельность, в простые люди и пр.

Как бы вы определили критерии правильного и нужного дела? Более правильного и более нужного, чем какое-либо другое. Деньги не предлагать.
Вот он я

Оружие советского детства.

Дожили! То, что когда-то, совсем ещё недавно, родители и учителя у нас отнимали и безжалостно ломали, разнообразное лёгкое вооружение детских войн, сделанное своими руками, приходится теперь мастерить для ребёнка самому.

Чтобы немного отвлечь его от соблазна компьютерных игр и привить вкус к активному взаимодействию с материальным миром. Теперешние городские дети практически утратили связь с ним, а ведь не факт, что им доведётся жить в дивном постиндустриальном обществе, где достаточно уметь нажимать на кнопочки и манипулировать мышкой.

В общем, я взялся возрождать подзабытые традиции в отдельно взятой семье, что было заодно и антикризисным решением - игрушек сейчас не накупишься.

Начал с безобидной бумажной хлопушки, сын легко освоил технологию, извёл несколько школьных тетрадей, оглушил домашних непрекращающимися хлопками (а что делать, пришлось потерпеть), но довольно скоро захотел большего.

Сварганил ему такую вот штуковину:



Патрон для лампочки, воздушный шарик, скотч - и готова дальнобойная пулялка, бьющая сухим горохом, мелкой фасолью, рябиной и т.п. на расстояние, которое магазинному пистолету с шариками и не снилось.

Пулялка хороша, только непонятно, где и во что из неё стрелять, чтобы обойтись без невинных жертв и разрушений. Дома неинтересно. В школе, куда я сам дал её сыну, чтобы он увлёк одноклассников, пулялку тут же отобрала учительница. Впрочем, если одноклассники безоружны и к войне не готовы, в школе тоже непонятно, во что стрелять. На улицу теперешних детей не выгнать. А даже если выгонишь? Бессердечные советские дети стреляли по дворовым кошкам и голубям. Их жалко.

Проблема, однако.

Но ящик Пандоры уже открыт, поздно. В искреннем просвещенческом порыве зачитал сыну выдержки из найденного народного справочника по оружию советского детства. Заинтересовали его, конечно, самые страшные прибамбасы. Советских детей, которые такое выделывали, можно было приглашать инструкторами в отряды городских партизан. Удивительно, как только живы остались.

Хотя, говорят, выжили не все. В нашем дворе случаев гибели не припомню, но калеками некоторые стали. А уж сколько предметов того самого материального мира от активного взаимодействия с ним было уничтожено... у-у-у!

Всё же оно как-то спокойнее, когда дети дома сидят.