Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Мариуполь. Место, где всё в один момент может закончиться

Мариуполь нельзя назвать форпостом украинства. Здесь почти не слышно и не видно украинского языка. Даже на занятиях по патриотическому воспитанию для участников мариупольский самообороны по-украински разговаривала только преподаватель и ещё один-два человека из более чем двадцати слушателей. Татьяна Михайловна, украинский филолог, которая читала лекцию на тему «Язык - душа нации»,была в восторге от аудитории - такого положительного отклика, по её словам, она ни разу не испытывала за девятнадцать лет работы в Мариупольском университете. Ни разу за девятнадцать лет. Аудитория в этом факте, который так радовал преподавательницу, увидела скорее повод для разочарования.


ТЮ!


Патриотическая символика, которую развешивает город, уже далеко не так активно портится ненавистниками, как полгода назад, когда я был здесь в прошлый раз, но и своей для горожан она не стала. Её очень редко можно встретить на прохожих, в машинах, на балконах и зданиях частных учреждений. Открыто её демонстрируют лишь бойцы добровольческих батальонов и члены местной самообороны. Если вдруг встречаешь её на обычных гражданах, она резко бросается в глаза, воспринимаясь как вызов.

На улице уже не услышишь гневных разговоров о «бандеровцах», хотя объяснение этому может быть разное. То ли они оказались не такими уж страшными, то ли горожане испытывают боязнь перед воображаемыми репрессиями с их стороны за нелояльность. Впрочем, если человека с ружьём зацепить боятся, то фразы типа «как уже надоела эта Украина», «Украина нам ничего не дала», «Украина у нас только забирает» и т.п. услышать можно, и очень часто.

Распространённость антиукраинских настроений отрицает разве что генеральный директор ахметовского завода «Азовсталь» Энвер Цкитишвили. По его словам, Ринат Ахметов буквально спас город, в частности, через целенаправленную политинформацию среди заводчан. Им, мол, долго и упорно объясняли, что не стоит смотреть в сторону России, надо держаться Украины, и они в конце концов всё поняли. Подкрепляя слова сохранением рабочих мест, несмотря на кризисную ситуацию, и даже ростом зарплат.

На эту радужную картину Сергей, рабочий с «Азовстали», реагирует по-мариупольски: «Тю!». Он утверждает, будто предприятие задолжало ему не менее 15 тысяч гривен, а ему семью кормить, из-за этого он пошёл к начальнику и пригрозил ему зажигалкой, чтобы тот отдал деньги. Начальник дал ему тысячу гривен, потом, видимо, вызвал милицию, и по дороге домой Сергея скрутили.


«ПУСТЬ ХОТЬ КУАЛА-ЛУМПУР СЮДА ПРИХОДИТ»


Сергей также рассказал, что в Широкино на отвоёванных «ополченцами» позициях украинских военных якобы находят «немецкие каски и флаги», то есть «ребята из ДНР» делают правильное дело, сражаясь с нацистами, как воевали их деды. Он сам подумывал о том, чтобы пойти в армию, потому что там как будто платят лучше, но за «нацистов» воевать не хочет, а за ДНР не решается. Или не осмеливается сказать, что хотел бы. Войну нужно остановить, не стоит бояться, что «ополченцы» пойдут на Киев, дальше Харькова не пойдут, но Харьков отдавать не нужно, Мариуполь тоже не надо, Украина должна быть единой и неделимой, а как это сделать, если перестать сопротивляться, Сергей не знает.

Именно такой, запутанной и непоследовательной, является и позиция самого Ахметова. Александр, старший мастер завода им. Ильича, говорит, что Ахметов всё ещё имеет огромное влияние на работников, и действительно при желании может настроить рабочих своих заводов определённым образом. Но из-за двойственности своего отношения к войне на Донбассе только вносит сумятицу в их умы. В бригаде Александра из семидесяти человек, говорит мастер, Украину поддерживают примерно пятнадцать, остальные возлагают свои надежды на Россию. Обусловлено ли это экономической целесообразностью? Нет, говорит Александр. Они продают свою продукцию по большей части в Европу и США, и только половину кокса получают из России. Поэтому со стороны рабочих это скорее «гуманитарный» выбор. Причём, что интересно, многие из них одновременно планируют побег из города на случай прихода сторонников ДНР в Мариуполь.

Александр посмеивается немного над рабочими, но и сам говорит, что ему уже настолько всё равно, что «пусть сюда хотя Куала-Лупур приходит, лишь бы деньги нормальные платили». Ещё год назад Александр получал около тысячи - тысячи двухсот долларов. В связи с драматическими событиями на Донбассе сначала снизили объёмы производства, а вместе с ними зарплату, потом от неё осталось с гулькин нос из-за девальвации гривны. Сейчас мастер получает жалкие деньги - около 140 долларов в месяц.

НАСТОЯЩИЕ ГЕРОИ

На самой линии фронта, под звуки канонады, это «пусть хоть Куала-Лумпур» приобретает угрожающее звучание. Тем более что, по данным разведки, которыми поделился со мной Евгений, боец батальона «Киев-2», в Мариупольском подполье ждут своего часа полторы тысячи человек. Готовых в нужный момент выступить с оружием в руках, когда основные силы украинских защитников выйдут из города, чтобы противостоять наступлению, которое начнётся для отвлечения внимания. Впрочем, если враг обойдётся без этих обиняков и просто ударит в лоб, дать ему отпор нечем.

Так утверждает не только Евгений, но и бойцы других батальонов, которых я опрашивал. Надежды нет никакой, говорят они, оставаясь здесь вопреки её отсутствию.

«Не понимаю, когда меня спрашивают, почему я это делаю. А как ещё? Другой страны у нас нет и за нас никто этого не сделает », - говорит Евгений.

Готовые умереть бойцы, безусловно, заслуживают уважения, но для меня не они главные герои сегодняшнего Мариуполя. Места, где, как говорит мариупольская журналистка  Юлия Гаркуша, «в один момент всё может закончиться». Её мать изрядную часть жизни отработала на атомном ледоколе «Ленин» в Мурманске, по 11 месяцев не видя ничего вокруг, кроме ледяной пустыни. Сейчас она получает пенсию в размере тысячи гривен - менее 50 долларов по нынешнему курсу. При этом «строит» всех на своей улице в частном секторе на Левом берегу.

«К Путину захотели? Ну, позвоните в Кремль, пусть он пришлёт за вами вертолёт, вырежут ваш участок земли и перенесут куда-нибудь в Магадан. Нет, не нравится? Почему же? Магадан - это самая настоящая Россия и есть », - говорит Вера Ивановна.

Сегодняшний Мариуполь запомнится мне воспитательницей, нянечкой и медсёстрами дошкольного санатория «Айболит», который сейчас работает частично как детский дом и приют для детей беженцев из зоны боевых действий. Чистый, уютный, нарядный. До сих пор стоит перед глазами картина, когда дети радостно танцуют с воспитателем в музыкальном классе, а совсем недалеко бабахают миномёты и «Грады». И ещё Татьяна Петровна, главный бухгалтер дошкольного санатория, которая принимала нас и просила как-то помочь - не им, а забытому детскому дому в Донецке для детей с ВИЧ.

Или Мимоза Давыдовна, директор Территориального центра социального обслуживания в Орджоникидзевском районе Мариуполя, где размещаются беженцы из Широкино. «Украина нам ничем, ничем не помогла», - говорит, рыдая, старенькая женщина, у которой нет родственников и ничего не осталось от дома. «Ну как же не помогла, вспомните, сколько всего вам волонтёры принесли», - спорит с ней Мимоза Давыдовна. «Это всё благодаря вам. Вы - наша Украина », - говорит старушка.

ПРИШЛА ПОМОЛИТЬСЯ ЗА НАШУ УКРАИНУ

Как и по всей остальной стране, члены Украинской православной церкви Киевского патриархата и здесь не сидят сложа руки. Сейчас в Мариуполь переехала Донецкая епархия, на выезде из Донецке машина епископа Сергия была обстреляна. Похоже, что за ней специально следили. Таким образом пророссийские боевики дали церкви наивысшую оценку за её участие в общеукраинском деле. Хотя в четырёхсоттысячным Мариуполе находится всего три их прихода, они являются одними из наиболее активных благотворительных организаций. Одних бездомных и беженцев они кормят до ста человек в день. На всех готовит 81-летняя бабушка, этническая гречанка по происхождению. Раз в неделю она также обычно делает вареники, которые священник потом развозит по блокпостам. Всего Мариупольская церковь передала тонны различной помощи. Помогают они не только военным, но и Обществу инвалидов, и «Фонду помощи детям Донбасса», курирующего тех, кто не попал в списки Фонда Рината Ахметова, и нескольким детским домам семейного типа.

Отец Владимир привёз нас на службу в батальон «Святой Марии», куда пришла девушка лет двадцати на вид. У неё дрожали руки, она была совершенно бледная. Как потом выяснилось, Тамара, которой на самом деле двадцать семь, одна воспитывает восьмилетнего сына, а её отец умирает от рака. Она говорит, что для первоначального лечения отца, которого очень любит, должна бы продать всё, что имеет, остаться ни с чем. Государство помочь не может. Из-за отчаяния Тамара сама тяжело заболела - нервная система не выдержала. На лечение тоже нужны немалые деньги. А тут ещё война ... Каждый взрыв, даже просто каждый вооружённый человек вызывают у неё шоковую реакцию.

«Пришла просить за отца, так как некого больше просить. И помолиться за нашу Украину», - говорит Тамара.

К счастью, Тамара здесь встретила людей, которые посочувствовали ей, обняли и дали немного денег на подарок её сыну (она сказала, что купит ему энциклопедию, так как он очень любознательный). Тамара вся просияла и сказала на прощание: «Если Украина выстоит, это произойдёт благодаря простым людям, которым не всё равно. Тем, кто видит вокруг себя людей, а не абстрактные единицы».


+ ФОТО
Я злой

Иннокентий Володин и Светлана Давыдова

Мне кажется, что между реальной Светланой Давыдовой и литературным Иннокентием Володиным, с которым её теперь часто сравнивают, есть большая разница.

Светлана Давыдова позвонила в украинское посольство, чтобы сказать о возможной переброске воинской части ГРУ, находящейся возле её дома, в Украину. Володин позвонил в посольство США, чтобы попытаться предотвратить готовящуюся кражу чертежей атомной бомбы советскими агентами.

При всей своей лютой ненависти к сталинскому СССР, поступка солженицыновского героя я не понял. Монополия на самое смертоносное оружие — слишком большое искушение для кого угодно, да и США — не страна безгрешных эльфов. К тому же, любой разумный человек мог бы предположить теоретическую возможность упреждающего атомного удара в следствие своего звонка. Десятки, сотни тысяч, а то и миллионы смертей. Наверное, живя в сталинском СССР, можно было ненавидеть его настолько, чтобы закрыть глаза даже на такие последствия его разрушения. Но меня как-то передёрнуло. Как передёрнуло, помню, высказанное кем-то желание в 2001-ом году, чтобы нас освободили от Лукашенко натовские бомбардировщики. От несоразмерности цели и средств передёрнуло.

Звонок Светланы Давыдовой в украинское посольство можно было бы не понять в одном случае — если бы «гибридная война» велась на Кубани. Милитаризованной Украиной, у которой от взлетевших до небес цен на подсолнечное масло воспалился великоукраинский шовинизм, а до этого она отжала Приднестровье у Молдовы и Полесье у Беларуси. В то время как Россия, изнурённая бесстыдным грабежом правящего класса и сотрясённая чуть было не утопленной в крови демократической революцией, находилась в коматозном состоянии.

Светлана Давыдова не помогла в силовом противостоянии сильному враждебному государству. Собственно, она вообще никому и ничем не помогла. Но отчаянно и судорожно хотела помочь слабому — народу, который в её стране до этого годами называли «братским», а сейчас терзают, паля по нему из тяжёлых орудий и телевизионных гиперболоидов. Ведя против него как бы тайную, поэтому особенно подлую войну. Против которой должен бы восстать каждый честный россиянин.

Однако многие россияне, даже те, что как бы из «честных», кивают сейчас на юридические аспекты поступка Светланы Давыдовой. Дескать, ну, по закону-то она всё же виновата-с... «А покупал ты её по советским законам? Или, может, по советским законам ты её воровал?» В ситуации, когда Россия тайком перебрасывает своих солдат в Украину, потом тайком вывозит их в рефрижераторах назад и тайком хоронит на родине, когда она крадёт украинских солдат на украинской земле и шьёт против них липовые дела, при этом стеная со всех телеэкранов страны, что она к войне в Украине ну никакого отношения не имеет, — это подленькое фарисейство говорить о каких-то «юридических аспектах» поступка Светланы Давыдовой.

Её поступок нравственный и очень сильный. Собственно, Светлана и её муж, который, оставшись с кучей детей на руках, публично осуждает российскую агрессию против Украины, — это те праведники, благодаря которым Россию ещё пока рано стирать с лица земли.


PS. И хотелось бы мне сказать «Je suis Svetlana», но я совсем не уверен, что оказался бы способным на такой подвиг.

Обмотайте вывалившиеся кишки полиэтиленом

Все общественные активисты, с которыми я встретился в Мариуполе, были довольно сдержанны в оценке настроений населения города в целом. Женщина, тренирующаяся в местном отряде самообороны, вообще сказала, что «в своём подъезде и на работе я одна такая (патриотка)». Это не мешает альтернативно настроенным горожанам возмущаться, что «несколько сотен человек в вышиванках говорят за весь город, будто тут все такие».

Безусловно, далеко не все здесь такие. Но окружающий мир интересуют те, кто занимает активную позицию, на них обращается всё внимание. Весной это были сторонники ДНР, теперь - украинские патриоты. Именно они формируют повестку дня в городе и создают его лицо. Я могу сравнить, весной черты этого лица были намного менее приятными.


Мариуполь - не Донбасс

Мы поговорили с Ярославом Матюшиным, общественным активистом, живущим в левобережной части Мариуполя, всего за несколько остановок от восточных блокпостов - места регулярных обстрелов. «Зато на будильнике можно сэкономить. Каждое утро в половине седьмого «Грады». Лепота!», - с юмором говорит он про обстрелы.

- Когда я был у вас весной, визуальное присутствие ДНР казалось не слишком серьёзным.
- До Левого берега они не добрались, занимали в городе всего один квартал в центре, на пересечении улицы Греческой и проспекта Ленина. Здесь тусовалось несколько десятков российских наёмников и примерно столько же местных гопников. Их «военный комендант», Андрей Борисов, постоянно жаловался на то, что никто не хочет идти воевать.

- Свой след они, однако, успели оставить.

- Да, эти гопники, которым дали «пистики» и развязали руки, разбомбили в центре все ювелирки и магазины, торгующие смартфонами и гаджетами. Облагали «революционным налогом» бизнес. Кто-то его платил, но, например, братья Сапаровы, владельцы службы ритуальных услуг, в ответ на угрозы привезли им в начале июня под штаб гроб, раскрашенный в цвета флага ДНР. Через неделю после этого «подарка» ДНР у нас была действительно похоронена - Мариуполь освободила украинская армия.

Впрочем, техническая возможность зачистить город силами местного гарнизона милиции была и раньше. Только милиционеры все ждали российских зарплат по две тысячи долларов, поэтому стали коллаборационистами, иначе не могу их назвать. Теперь они как шёлковые, когда в городе стоит армия, но нужны другие кадры, веры им никакой нет, это такая мина замедленного действия.
   
- Значит, ДНР держалась на смычке гопников и милиционеров?  А что остальное население, поддерживало Украину?

- Население жило согласно известному стереотипу, что юго-восток не может разделять национальные идеалы. Майдан вызвал у мариупольцев раздражение и злость, его победу они восприняли как собственное поражение. Аннексию Крыма встретили с пещерной радостью, появление ДНР - с визгливым энтузиазмом... Почти три месяца существования в ДНР этот энтузиазм сильно охладили. Они же не создали в городе ничего, кроме проблем.

- Действительно, не слышал, чтобы эти месяцы в Мариуполе вспоминали с ностальгией. Но некоторые говорят, что при ДНР было плохо, потому что это была «неправильная» ДНР...

- Всегда можно съездить в Донецк, здесь недалеко, посмотреть на эталон. Те, кто там бывает, возвращаются и говорят: да ну его на фиг. Бегут же оттуда к нам, а не наоборот.

- Теперь мариупольцы стали украинскими патриотами?

- Надо сказать, что Мариуполь - не Донбасс. Ни географически, так как Донецкий угольный бассейн заканчивается далеко от нашего города. Ни ментально, потому что мы люди южные, более расслабленные, беззлобные. Озлобленных на всё людей, а именно такие стали «дровами» пожара на Донбассе, у нас всегда было значительно меньше, чем в Донецке.

И патриоты в Мариуполе всегда были. Хотя, как я шучу, сложно любить Украину, когда вокруг тебя сплошной Донбасс. Но они пребывали в аморфном, сонном состоянии вместе со всем городом. Последние события разбудили всех, украиноненавистников и патриотов. На мой взгляд, вторых всё же больше, чем первых. Нет, я могу ошибаться, сам-то варюсь в патриотически настроенной среде, но я действительно был приятно шокирован взрывом патриотизма. Для меня стало абсолютной неожиданностью, что у нас столько людей, готовых что-то делать ради Украины.

«Батальон Кикимор»

Большинство готовых что-то делать людей концентрируются вокруг «Нового Мариуполя» - объединения волонтёрских организаций, возникшее в связи с войной. «Новому Мариуполю» приходится закрывать собой бреши в инфраструктуре государства. Они обеспечивают военнослужащих рациями, берцами, касками, бронежилетами, биноклями и т.д. Занимаются также помощью раненым.

«Именно нам звонят военные, когда везут раненого. Мы выезжаем, берём с собой одежду, средства гигиены и необходимые медикаменты. Я уже сбилась со счёта, сколько у нас было таких выездов, точно несколько сотен», - говорит Мария Подыбайло, в мирной жизни старший преподаватель кафедры международных отношений Мариупольского государственного университета, а ныне координатор волонтёрского объединения. За всё лето море она видела лишь однажды, когда они привозили вещи на базу одного из добровольческих батальонов, не имела ни одного выходного.

Мария ведёт меня по коридорам помещения, которое отдала им газета «Вечерний Мариуполь», чтобы показать «нашу гордость». «Батальон кикимор», как мы их в шутку называем», - объясняет она.
В помещении сидят миловидные пожилые женщины и плетут из подручных материалов (веников, нитей мешковины, камыша) те самые «кикиморы» - маскировочные плащи, раскрашивая их под местный ландшафт. Если их приобретать в специализированных магазинах, они стоят полторы-две тысячи гривен за штуку, самодельные получаются гораздо дешевле, если же учесть, что в них вложена частичка души - вообще бесценные.

Женщины из «батальона кикимор» говорят, что здесь наконец почувствовали себя дома, на своей земле. Раньше каждой из них врозь было одиноко, они не знали, есть ли рядом ещё кто-то, кто разделял бы их взгляды. «Редко-редко когда встретишь такого человека, обниме-е-е-ешься. Но чаще было не понять, где ты, что это за город, чей он, и как найти своих. Сейчас мы видим, что нас совсем не так мало, как нам казалось», - наперебой рассказывают они.

Ещё один мотив - избавление от ощущения, что «всё пропало».

«Зачем сидеть и биться в истерике?.. Возвращаюсь я на днях отсюда домой, иду по улице, мне звонят, кричат: что там случилось, почему сирены гудят?! Не знаю, говорю, у меня тихо. Нет, я слышу сирены, но мне так спокойно, что нет до них никакого дела», - объясняет одна из «кикимор», почему она сюда приходит. Другие подхватывают, соглашаются - начни действовать, делать что-нибудь, чтобы исправить ситуацию. «Я знаю, что если солдат одет, обут, имеет необходимое снаряжение, сыт, то он будет способен воевать, защитить меня. Он поймёт, что он необходим народу», - говорит женщина. «Мы же понимаем, что если Мариуполь падёт, остальная Украина не выстоит», - говорит другая.

«Вот так, видите, на наших девочках держится вся Украина. И если у кого-нибудь есть шальная мысль, - мы это всем говорим, в том числе господину президенту,-  сдать Мариуполь, вы её бросьте!», - подводит черту Мария.
   
Забудьте про вату

Игорь, отец Ярослава Матюшина, занимается подготовкой местной самообороны - будущих бойцов батальона «Мариуполь». «Честно говоря, когда я узнал о мирном соглашении, предательском, на мой субъективный взгляд, у меня была истерика. Давление повысилось, и всё такое. Но потом я вспомнил старый добрый революционный призыв: к оружию, граждане! Они там про что-то договорились, ну и пусть, я-то ни с кем не договаривался. Теперь я в полном порядке. И вместо давления у меня повышается тестостерон, женщины просто прохода не дают», - шутит Игорь.

Что касается подготовки будущих бойцов, она нешуточная. Приезжают заниматься с ними в качестве инструкторов бойцы с фронта. У них не лица - портреты. Пожалуй, каждого можно брать на обложку тематического номера журнала с подписью «Человек войны». Кожа на лицах натянута так, что они, кажется, физически не могут улыбнуться. Рассказывая об обработке раны на поле боя, инструктор случайно сказал очень смешную вещь: «Никакой ваты, забудьте про вату!» Все кадеты дружно засмеялись, а он со своими побратимами даже не улыбнулся. Только ещё раз тщательно объяснил, почему вата в таких случаях не подходит.

Он вообще настолько тщательно всё объяснял, что даже я, посторонний наблюдатель, почти всё запомнил. Ведь человек делился практическими знаниями с желанием помочь слушателю в будущем спасти собственную жизнь.

Знаете ли вы, как падать, если в помещение, где вы находитесь, бросают гранату? Ни в коем случае не животом вниз. Надо упасть на спину, прижимая к животу автомат. Взорвётся граната или нет - ещё неизвестно, но если вы будете лежать на животе, вас пристрелят как того кролика. Если же падаешь в поле во время обстрела, надо сводить вместе пятки, а руками, согнутыми в локтях, прикрывать бока. Таким образом будут защищены главные артерии и «будущие дети». Нет каски - падаешь ухом на землю, чтобы голова меньше торчала, есть каска - втягиваешь голову в плечи, тогда каска прикроет шею.

Что нужно сделать прежде всего с человеком, который получил сильное ранение в голову? Ему нужно завязать глаза. Чтобы он не видел лиц, которые будут на него смотреть с выражением «о, братан, тебе кранты».

«Если вас или вашего побратима ранили в живот, и вы видите, что выпали внутренности, не пытайтесь запихнуть их обратно - всё равно правильно не запихнёте. Обмотайте полиэтиленом, но так, чтобы человек мог встать и вздохнуть, а не стоял как робот», - рассказывает инструктор.

Раненому в глаза нужно приложить к глазам мотки скотча или что-нибудь в этом роде, и только потом перебинтовать сверху.

И т.д., и т.п.
В каждом случае он упоминал кого-нибудь из своих побратимов, тех, кто сумел выжить или тех, кто погиб. Я был очарован его монотонным, как бы безэмоциональным рассказом.

«Глупая война, бессмысленная, позорная... Не ждите, что вам придётся ходить в атаку с криком «за Родину!»... Тут только лупят из тяжёлой артиллерии куда попало, ведь даже разведки нормальной нет, ни у нас, ни у их... Может, я бы вернулся домой, но мне некуда возвращаться, нет у меня дома, там сейчас ДНР. Некрасивая война, бессмысленная, позорная... (он повторял этот рефрен время от времени) Да, я знаю о всех подлостях, которые на ней делаются, в том числе с нашей стороны. Знаю, и всё же остаюсь здесь. Ведь главное, чтобы я сам не делал подлости. Делал только то, что должен делать. И вы делайте то, что должны делать. Защищайте с достоинством свой дом», - сказал солдат.

фотки - здесь

Война в Донбасе: нежелезные люди.

У белорусов была одна черта, сильно отличающая их от россиян - они совсем не интересовались «геополитикой». В том смысле не любили решать судьбы мира, сталкивая страны и континенты в пылких и суетных разговорах. Теперь же я все чаще слышу, как они занимаются этим почти с российским упорством, словно в ток-шоу Владимира Соловьева. В поезде Барановичи-Житомир, например, две тетушки советского возраста обсуждали перед сном, что «США скоро капец» и кто кого потом победит - Россия Китай или Китай Россию. На этот счет у них были разные мнения, но в одном они были полностью согласны - «этыя хохлы уже совсем Обнаглели». Ишь, всю геополитику портят, путаются под ногами.

Обсуждали очень громко, чего я тоже раньше за белорусами не замечал. Вагон поезда был наполовину заполнен украинцами, а спорившие женщины словно и не понимали, что вот они, эти «хохлы» - рядом едут. Впрочем, с геополитикой всегда так - она живых людей не замечает и легко перечеркивает целые народы.

Не замечают их и те, кто никогда украинцев «хохлами» не назовет, наоборот, будет говорить им всяческие комплименты. По крайней мере пока те ведут борьбу против Российской империи на Донбассе. Для них они тоже просто элемент геополитической схемы. Необходимый для победы цивилизации над варварством.

Если же они делают нечто такое, что нарушает красивую схему победы, например, заключают перемирие, это вызывает возмущение. Украинцы должны быть героями, воевать, не жалея живота своего и не зная страха, класть душу и тело за «нашу и вашу свободу». Иначе рискуют стать «хохлами».

Мне хватило нескольких встреч с живыми людьми, чтобы перестать кричать из зрительного зала «давай, не тормози, мочи их!».

В Киеве мы встретились с Сергеем Дмитриевым, священником, с которым когда-то ездили вместе в волонтерские поездки к военным на Херсонщине. Пересматривали фотографии оттуда. «Этого парня убили ... и этого», - комментировал он чуть не каждый снимок. А про одно большое групповое фото сказал, что из них «половины уже нет».

Яна, девушка из Беларуси, которая была на Майдане с начала до конца, а теперь помогает на кухне в батальоне «Айдар», говорит, что старается не запоминать бойцов, завтра их уже может не быть, а способность человека переживать смерть знакомых не безгранична.

Я не знал до приезда, живы ли два знакомых с Луганщины, присоединившиеся к батальону «Азов». Они мотивированы и исполнены боевого духа, такие, думал я, могут погибнуть первыми. К счастью, оказались живы. Как раз приехали на побывку. Я ожидал увидеть суровых ветеранов из героических фильмов и книг о войне. Опаленных войной, но не сломленных, непреклонных в своем желании разбить врага. Чего я совсем не ожидал, так это услышать разговоры в духе солдата Швейка. «Стоим, заняты очень важным делом – думаем, как оприходовать ящик винограда. Тут вдруг начинается п ** деть. А п ** здец, надо заметить, бывает трех разновидностей ... », - рассказывает Артем.

Пусть эти разновидности останутся военной тайной. Могу только сказать, что каждая следующая разновидность нецензурнее предыдущей. Эти ребята сполна все три отведали. Их отправляли в разведку, потом о них забывая. Оставляли защищать пост с автоматами против танков. «Из тяжелого вооружения у нас тогда были только бронежилеты. Да, они очень тяжелые, особенно если приходится быстро убегать», - шутят ребята. Минеры забывали им сообщить, где именно минировали территорию вокруг лагеря. Командир, соорудив себе блиндаж из трех рядов стальных плит и целого лабиринта отходных окопов, мог оставить незащищенными пятьсот метров периметра фронта.

«Чтобы выжить, мне, сержанту, довелось учиться отдавать приказы полковнику и посылать его на х **. Потому что у него стратегическое мышление было на уровне, а не пойти ли нам снять где-нибудь дэнээровский флажок. При этом он мог приказать «зушку» (зенитную установку - авт.) поставить сверху на наш блиндаж. Ты что, ПТО мать, говорю, хочешь, чтобы нас тут всех положили ?! », - горячится Артем.

Рассказали про позорные инциденты, когда в некоторых военных частях меняли танк на две легковушки, а легкое оружие вообще отдавали за водку. О мародерстве и немотивированных убийствах. Рассказываемое настолько бесит их самих, что они готовы принижать себя: у противников-де дисциплина лучше поставлена. Их искренность вызывает уважение, но слушать все это трудно, особенно если очень хочется видеть в них «воинов света».

«Те, кто выжил в этом столпотворении и не ссучился, просто железными людьми выходят, таких уже не сломить», - пытается добавить позитива Саша. Но ведь они сами, хотя выжили и не скурвились, не только на фронт возвращаться уже не собираются, им возможность победы кажется призрачной. Разве это не называется сломленостью?

Мы ехали на Донбасс через Харьков вместе с двумя ребятами из батальона «Айдар» и еще двумя из батальона территориальной обороны под порядковым номером. К нашей компании подсел молодой человек из Донбасса, владелец собственной небольшой фирмы. Убежденный сепаратист (хотя, как он заметил, «это ваше определение»). В том смысле «убежденный», что его невозможно было убедить в правильности действий украинских военных на Донбассе. Никакой другой внятной идеологии он не разделял. Не сказать даже, чтобы ненавидел Украину, просто совсем ничего в ней не любил, вырос на всем российском.

Парни из тер.обороны просидели с ним до утра. Не разубедили. И что, спрашиваю, так и отпустите его в мир заблудшего? «Сейчас мы в Харькове выйдем, там каждый второй такой, всех не переубедишь», - отвечают с долей фатализма.

Похоже, эта встреча на них сильно повлияла. Один на харьковской автостанции просто развернулся и поехал назад домой. Куда же твой побратим делся, спрашивают у того, что остался. «Он мне больше не побратим», - говорит, а у самого лицо аж почернело. Он и сам ехать дальше не очень хочет. «Не понимаю, куда я еду и зачем. Ни один телефон наших ребят не отвечает, может, их там нет уже никого... », - говорит Анатолий растерянно. Но все-таки продолжает укорять своего бывшего побратима, который дезертировал. Ибо из-за него никого сейчас на побывку не отпустят. «Его же сейчас в тюрьму сразу посадят, да?», - по-детски спрашивает у нас этот здоровый мужик. Пытается самого себя убедить в том, что все делает правильно, в отличие от сбежавшего.

Автобусом мы поздно вечером доехали до Старобельска и решили там заночевать. Ведь Анатолий так и не смог никому дозвониться, поэтому не знал, куда дальше ехать, а я забыл в Харькове телефон и решил утром за ним вернуться. Он разложил на столе мамину еду, котлетки, помидорчики, и над этой островком уже далекой домашней жизни совсем раскис. «Слышь, у нас из 900 человек только 32 осталось ... Я там за одну ту ночь расстрелял ящик патронов и гранат. Меня спрашивают потом, куда ты стрелял? А черт его знает куда, такая оторопь, ничего не помню. Только огонь и грохот ... Может я с тобой в Харьков поеду? ", - робко спрашивает Толик.

Утром он все же дозвонился до командира. Сейчас уже пытается отговорить меня ехать в Харьков, так как нет смысла, телефон явно кто-нибудь присвоил. Мы знакомы с ним всего сутки, а он цепляется за меня как за последнюю соломинку. Чтобы зацепиться хоть за что-либо в этой скоротечной страшной действительности. Но я еду обратно в Харьков мимо вереницы подбитых танков, которые тянут на ремонт. Только людей, погибших из-за этой чертовой «геополитики», уже не отремонтируешь.
 
Я злой

Украина – это Европа. Тут церковь с народом, а не с государством

Либеральная общественность в Беларуси и в России, даже полностью поддерживавшая Майдан, с непониманием отнеслась к активному участию священнослужителей в политической жизни Украины. Некоторые увидели в этом «возвращение к средневековью». На мой взгляд, дело тут в перенесении знаний о православной церкви у себя на родине на украинскую церковь. Как человек, который более недели провёл вместе с православными священниками, видел, насколько вдохновенно и бескорыстно они занимаются сейчас общественной деятельностью, могу засвидетельствовать: это «две большие разницы».


В ночь с воскресенья на понедельник мы выехали вместе с о.Сергием (Дмитриевым), уже известным моему читателю, из Херсона в Новоград-Волынский на его машине. Расстояние около 700 километров. Меня на Житомирщине ждали жена с сыном, с которыми мы уже почти месяц не виделись, а о.Сергий вёз в Новоград-Волынский майора, начштаба. Тот ехал домой на побывку с Херсонщины, где стоит его часть. Батюшка пошутил со свои пассажиром, когда пришлось остановиться на «враждебной» заправке: «Послушайте, майор, а давайте просто реквизнём у них бензин – для нужд украинской армии, вы им расписку какую-нибудь дадите». Военный человек воспринимал всё очень серьёзно, поэтому сказал, что у него нет штабной печати с собой. К сожалению, другая шутка – «остерегайтесь, майор, этого человека, он очень въедливый журналист, от него никакой военной тайны не спрячешь» - майор также воспринял очень серьёзно, из-за чего всю дорогу промолчал. Боясь выболтать военную тайну.

В среду утром о.Сергий поехал назад, под завязку нагруженный собранными новоград-волынской общественностью вещами для их земляков – военнослужащих, находящихся на границе с Крымом. Отдохнув в понедельник от тяжёлой дороги, во вторник священник сначала провёл пресс-конференцию для местных журналистов, потом встретился с местной Самообороной.

О.Сергий (Дмитриев) человек необычный, поэтому очень часто то, что он делает, происходит впервые. Так, он проводил пресс-конференцию в костёле «Ave Maria», пригласив участвовать в ней по одному священнику от церквей Киевского и Московского патриархатов. «Впервые на территорию костёла тут ступила нога священника Московского патриархата, тем более – вместе со священником патриархата Киевского», – сказал мне о. Сергий. Самого себя он, возможно, выносит за скобки, поскольку именно сюда он отправил из Херсона своего 15-летнего сына Прохора, когда была опасность вторжения российских войск на материк. Прохор какое-то время служил тут помощником ксендза, друга о.Сергия. Между прочим, сын священника в Херсоне входил в «художественную сотню» – он очень хорошо рисует и свой талант приложил к созданию агитационных материалов.

Цель длительной поездки «неугомонного батюшки» очень важная. Словом и делом он плетёт нить для сшивания Украины. Проехав 700 километров в один конец, чтобы отвезти военного на побывку, и 700 километров в другой, чтобы привезти другим военным особенно приятную передачу, поскольку она из родных краёв. Собрав новоград-волынских журналистов, чтобы они услышали из первых уст про условия их пребывания на Херсонщине и их нужды. Пригласив представителей новоград-волынской Самообороны приезжать на Херсонщину, где их разместят и дадут транспорт, только бы они поддержали земляков и познакомились с далёкой областью, с которой, по словам о.Сергия, «начинается Львов». Не всегда собранные централизованно деньги попадают по назаначению, коррупционное прошлое ещё не отпустило Украину, Минобороны не станет приобретать ребятам футбольные мячи или нарды, поэтому такая прямая связь военных с гражданами имеет огромное значение. Ещё большее значение имеют попытки о.Сергия подтолкнуть священников Московского патриархата к более активной помощи военным и сотрудничеству со священниками Киевского патриархата.

Всё для одного – объединения Украины против врага и выстраивания широких горизонтальных связей. Они ей пригодятся и в мирное время, которое когда-нибудь придёт. В конце концов, внутренний враг наносит ей также большой урон, высасывая из неё жизненные соки.

Украинские церкви продемонстрировали, что на сегодняшний день они являются наиболее эффективным субъектом гражданского общества. Церковь – это сетевая структура по всей стране, которая функционирует на основе самообеспечения, с высокой мобилизационной готовностью её членов, сильной мотивацией на общее дело, доверием к ней со стороны общественности. В том числе - «прогрессивных» кругов. Может, дело в том, что они не такие «прогрессивные», как в России или Беларуси, отстали от времени? Отец Сергий объясняет иначе:

«Украина – это всё-таки Европа. И мы ориентируемся на европейский опыт участия духовенства в общественных событиях. Возьмём, например, соседнюю Польшу. Ксендза Станислава Скарупку, который стал символом “Чуда на Висле”, битвы под Варшавой в 1920 году, когда были остановлены войска Тухачевского. Он повёл в атаку солдат с крестом в руках. Или костёлы во время военного положения 1981-1983 годов. Тут собиралась “Солидарность”, сюда перенеслась художественная, театральная жизнь, в костёлах ставились злободневные спектакли. Вспомним убитого спецслужбами Ежи Попелушку… В Украине в своё время церковь была местом сопротивления большевизму.

Священник в России окропил, благословил – всё, идите. Довольно формальный подход. Да ещё благословил на то, что ему сверху разрешили благословить. У нас же, если священник благословляет, так он вместе и идёт. Если он говорит, что надо делать то-то и то-то, то он берёт и делает это. У нас церковь не на государственном субстрате замешана, это такой внутриобщественный организм. Мы не с государством, а с народом».

В палатке новоград-волынской Самообороны это мнение дружно поддержали возгласами: «На самом деле так! Очень интересная мысль!». Кстати, её бойцы не согласились с тем, что они находятся в тылу. По их словам, в городе «рулит» Владимир Литвин, в прошлом – спикер ВР, крупный бизнесмен. Он пробует назначать во власть своих людей, чему Самооборона пытается противостоять. Именно это они считают своей главной задачей, а не патрулирование улиц (вместе с сотрудниками милиции, которые, по словам активистов, «не могут при нас брать взятки»). А это порой не легче, чем охранять украинскую границу… В местной Самообороне, которая создана не на основе партийной организации, а из самых разных людей, многие недолюбливают «Правый сектор» и достаточно критично отзываются о деятельности партии «Свобода» в регионе, хотя на их палатке висит рядом с государственным и красно-чёрный флаг, они поют «бандеровские» песни и выкрикивают «бандеровские» лозунги. Тут жарко спорят, как теперь относиться к россиянам, к пророссийски настроенным жителям на юго-востоке Украины. Интересно, что с враждебных позиций выступил пожилой человек с Луганщины, а с позиции необходимости диалога – молодой парень с Житомирщины.

Командир новоград-волынской Самообороны Александр рассказал, что совершенно неожиданно для него к ним присоединились… цыгане. Это абсолютно невозможный союз для пещерных шовинистов, какими рисует их российская пропаганда.

«Понятно, какое к ним было отношение людей. Как повсюду. А тут… Целая община пришла, человек пятьдесят, может и больше. Собираются в палатке от мала до велика, что сделать, чем помочь. Совсем иначе теперь на них смотрю, не знал их с этой стороны совсем. Ну и они, возможно, никогда так тесно не контактировали с нами, с местным населением, я имею в виду. Такой вот у нас культурный обмен получился».

Я собирался вернуться в Новоград-Волынский в санаторий «Дэнышы», где меня ждала семья, ранним вечером, но пресс-конференция, встреча с Самообороной, сбор вещей для военных затянулись на гораздо более долгое время, чем мы планировали. До санатория мы доехали прямо в тот момент, когда уже должны были закрываться двери – около одиннадцати вечера. Отец Сергий раздумывал, не заночевать ли тут с детьми, но сумма в 450 гривен за ночь на троих показалась ему очень большой. Я предложил разъяснить ситуацию администратору – может, сделают скидку. И рассказал ей, кто к ним заглянул среди ночи. Она как только услышала про помощь военным, сразу же заверила, что возьмёт самый минимум – 150 гривен, меньше которого взять просто не может, разве что пустить в свою комнату. И распорядилась, чтобы на стоянке стерегли машину священника, как свою собственную. А в Новоград-Волынском самооборонцы заправили ему полный бак бензина на обратный путь.

Да, как будто бы мелочи. Но из этих маленьких кирпичиков постепенно может быть построена на самом деле новая страна. Я что-то не слышал про подобную волну солидарности в России по отношению к «освобождённым соотечественникам» в Крыму или к военным, которые там находятся. А вы – слышали?

+ ФОТО
Я злой

Измена командира, достоинство рядовых

Украинские военные покидают Крым небольшими группами. Одну из таких групп - рядовых отдельного стационарного берегового ракетного дивизиона, в / ч А-2290 - вместе с украинскими коллегами я встречал на границе. Их командир предал Украину.

Взаимоотношения между материком и Крымом не прервались. В обе стороны едет немало автотранспорта,в основном грузового, но есть и общественный - мимо проехал автобус «Симферополь - Херсон». Ездят и легковушки, на которых нередко закреплены украинские флажки.

- Не боитесь с украинским флажком туда ехать?, - спрашиваю у водителя в автомобильной очереди.

- Чего это я буду бояться с собственным флагом ездить? - с вызовом отвечает он, но вопрос его немного нервирует, это видно. В ходе беседы выясняется, что едет он не вглубь полуострова, а «тут недалеко».

Севастополь - «зомби-таун»

Со мной в разговор охотно вступает дальнобойщик из Миргорода, который загружается в Севастополе зерном. Настроениям в городе он дает характеристику, очень похожую на ту, что дал мне раньше командир взвода МЧС из Армянска. Шофер называет Севастополь "зомби-тауном":


- Их там накручивают сильно по телеканалам. У нас тут, типа, безобразия, повсюду бандиты и фашисты, которые терроризируют население, мирному гражданину жизни нету, всякая такая фигня.

Реально зомбаки какие-то. Талдычат: "Россия, Россия". А что Россия? Те же яйца, только шиворот-навыворот. Нагнали в Крым военных, как с витрины, так эти слюни распустили. Ооо! Ааа! Сейчас заживем!

Я по России много ездил, вдали от больших городов все выглядит, как у нас на Черниговщине. Кособокое, полуразваленные, грязное. И народ пьет, как в последний раз. А они думают, что им тут вторую Москву построят. Ну, пусть у них все будет хорошо, я только порадуюсь за людей. Лишь бы нас не трогали.

Дальнобойщик говорит, что севастопольцы обязательно подчеркнут в разговоре: «У нас все спокойно, у нас все в порядке». И хотя, по его наблюдениям, в самом Севастополе действительно довольно спокойно, «в Крыму все равно бардак, что ни говори».

На обочине женщина ждет своего мужа - военнослужащего из Севастополя. Раньше они там жили вместе, но она выехала с детьми перед референдумом. Работала в земельном кадастре. Как и в другие государственных украинских учреждениях, туда приходили вооруженные люди, "приказывали прекращать работу и убираться".

Я не сразу понял, когда прибыли военные, так как ожидал увидеть что-то вроде кадров вывода войск из Афганистана. А тут подъехал автобус, из которого высыпала будто школьная экскурсия. Парни в обычной молодежной одежде, смеются, толкаются.

Коллеги рассказали, что несколько дней назад иначе возвращались из Крыма десантники. Они якобы сказали: «Как заходили сюда, так и выходить будем». И двинулись в форме, с оружием. «Казачки из самообороны все разбежались подальше от греха», - говорит свидетель их выхода, херсонский журналист Олег Зайченко.

Сохраняет суровость командир ракетчиков, старший лейтенант Александр Макаренко. Это сейчас он командир, а еще недавно был лишь заместителем. Прежний командир, который, по словам солдат, «чуть не рвал на груди тельняшку», призывая их оставаться верными присяге, первым перешел к россиянам ... Ребята дают ему очень короткую характеристику: «Предатель».


Для меня родина - здесь, для них - там


Что касается экс-командира, думаю, подобное поведение с его стороны иначе как изменой не назовешь. Но со слов Александра Макаренко можно сделать вывод, что и рядовые, и офицеры, перешедшие в российскую армию, не заслуживают такой жесткой характеристики.

«Лично для меня родина - это вы все, вот все это вокруг, девушка моя тут где-то рядом служит, охраняет наши границы. А для них родина там. Переходили те, у кого связей с материком нет. Ни родственников, ни жилья. Все в Крыму. Им некуда было возвращаться, с корнем пришлось бы оттуда себя вырывать. Поэтому я не берусь их осуждать», - говорит Александр.

В ответ на вопрос, как он относится к тому, что не было приказа из Киева защищать Крым, старший лейтенант нахмуривается и говорит: «Это провокационный вопрос, я не буду отвечать».

А вот на вопрос о дальнейших планах отвечает решительно, не задумываясь: «Защищать родину». То же самое уверенно говорят и ребята, похожие на участников школьной экскурсии. Перед отъездом они приделывают на машины украинские флаги, все так же смеясь и толкаясь.


Они сохранили достоинство


«Я рад за этих своих ребят, что они не сделали того, что легло бы потом липким пятном на их душу. Именно поэтому у них такой хороший настрой сейчас. Они сохранили достоинство. Только не нужно слишком много пафоса, разговоров о том, какие мы герои. Лучше создайте нам условия, чтобы мы могли выполнять свой долг надлежащим образом. Хотелось бы также, чтобы руководители страны не были похожи на нашего бывшего командира», - резюмирует Александр Макаренко.

Глядя на старые машины солдатиков и дешевую одежду, их щуплость, невольно думаешь, что они все-таки герои. Просто потому, что не позарились на щедрые посулы российских рекрутёров, в отличие от своего горе-командира. «Обещали, что будут деньги, дом в Чикаго, много женщин и машин», - с улыбкой цитирует Высоцкого один солдат.

Но они отказались даже выходить на плац, когда там устроили церемонию спуска украинского и поднятия российского флага, остались в казарме.

Ребята грузятся в автобус «Львив». Коллеги толкают меня в бок: «Символично. Львов действительно начинается с Херсона».


За единство Украины


Вернувшись в Херсон, мы случайно попали на акцию с участием учащихся Морской академии - за единство Украины. Они прошлись с флагами по центральному проспекту к набережной, где пустили на воду кораблики с названиями разных украинских городов и добрыми пожеланиями. Потом вместе с гражданами, которые присоединились к шествию, учащиеся запели украинский гимн и громко прокричали: "Одна, єдина, соборна Украина!"

Будут ли едиными в своих устремлениях рядовой и командир, гражданин и руководитель, олигарх и наемный работник? От ответа на этот вопрос зависит судьба Украины.

+ ФОТОРЕПОРТАЖ
Я злой

Майор Ярослав Калашник, замком десантного батальона: «Мы своё дело сделаем»

Ярослав Калашник и Дмитрий Галко
Мы с Ярославом Калашником смотрим на путинских личинок как сами знаете на что.

Ярослав Калашник: «Вы, главное, притушите пророссийские брожения в некоторых регионах, а мы своё дело сделаем, не волнуйтесь».

Читайте также репортаж «Предательство командира, достоинство рядовых» о встрече отдельного стационарного берегового ракетного дивизиона из Севастополя.
Я злой

Львов начинается с Херсона

Во время очередной поездки по военным базам на границе с Крымом я разговорился с мужчиной возле посёлка Красный чабан, который ожидал машину на дороге. Как выяснилось, он местный, но работает в Армянске командиром взвода МЧС. Теперь Армянск, до которого от Красного чабана каких-нибудь 10 километров, уже заграница, там Россия.




Заколдованый Крым


Пока мы просто разговаривали с ним как случайные встречные мужчина был раскрепощённым, выказывался очень свободно. Всё изменилось, когда он узнал, что я журналист. Отказался сфотографироваться и даже имя его просил нигде не упоминать. Если не считать отказа разговаривать со мной одного из организаторов одесского Антимайдана, это первый подобный случай за всю мою длительную поездку по Украине, чтобы человек боялся “засветиться” в СМИ со своими рассуждениями. Очевидно, Россия уже успела установить в Крыму свои общественно-политические практики.


«Сживут со свету! Меня уже там бандеровцем называют, и не в шутку. Просто потому, что я под Россию не захотел перейти, паспорт их брать не стал, ношу форму МНС Украины. Как-то пограничник там спросил у меня про форму: «Это что ещё такое?»


Они там все с ума посходили в Армянске, просто как заколдованные. Думают, что бандеровцы с рогами и копытами. Хотя, может, в жизни не видели ни одного. Я в Виннице на командира взвода учился, с парнями из Западной Украины дружил. Никогда они не попрекали меня тем, что я східняк, по-русски разговариваю. Разве что в шутку. Ну так и я подшучивал над ними, дело такое…


До сих пор с ними связи поддерживаем, они мне пишут – переезжай к нам, мы тут тебе и работу, и квартиру найдём. Отличные парни.


А знаете, кто в самообороне в Армянске? Мне знакомый капитан милиции говорил, посмотри, вот этот за грабёж, тот за изнасилование сидел… Да ещё и ходят пьяные в зюзю с оружием! На днях чеченцы устраивали гулянку около фонтана, из калашниковых в воздух стреляли. Бандеровцами они пугают, с ума сойти!..


Зачем мне такие оборонцы? Сестра из Курска звонит, спрашивает, бедненькие, как же вы там, целыми семьями вас бандеровцы вырезают. Ну откуда они информацию получают, из параллельного мира?


Распускают слухи в Армянске, будто бы украинские военные тайком бегают к ним поесть. Чушь какая, они тут едят “от пуза”, им носят местные, кто курицу зарежет, кто барана, закатки разные, варенье, соленья, дыни даже.


Дядьки мои, один на материке живёт, другой в Крыму, поссорились на этой почве, не разговаривают теперь. Я так своей сестре из Алушты, когда она у меня спросила, за Россию я или за Украину, сразу сказал, давай лучше сохраним нормальные отношения», – говорит мой собеседник.


Сейчас он взял отпуск, а после его окончания уволится и хочет пойти служить в украинский погранотряд, который дислоцируется в его посёлке.


«Россия мне та не нужна. Украинцем родился, украинцем и останусь».

Collapse )
Я злой

Украинские военные: «Мы стоим здесь за людей»

Оборотной стороной украинских свобод, действительно очень широких по сравнению с соседними странами бывшего союза, была чиновничья вольница. В течение многих лет украинский правящий класс свободно занимался решением собственных проблем за счет страны. В период президентства Януковича этот процесс достиг апогея. Все помнят его золотой батон - объект насмешек. Но я вспомнил его уже без смеха, как символ высосанных из страны соков, глядя на состояние украинской армии.

Не буду описывать ее, увы, оставляющее желать лучшего техническое обеспечение на радость империи - захватчика. Однако могу сказать, что если бы этому войску приходилось защищать только государство, как совокупность официальных органов власти, оно давно уже оставило бы это оружие и разбежалось.

К счастью, украинская армия стала сознательно народной. Народ, который понял, что он единственный ответственный политический субъект в стране, взял ее под свою опеку. И армия поняла, кого она защищает- «людей, без которых мы бы и дня бы не простояли».

3333

С группой таких людей на авто украинской сборки, украшенной государственными флагами, мы преодолели 21 марта более 500 километров, посетив три военные базы, на которых были солдаты 79-ой отдельной аэромобильной бригады. Я был вместе с двумя священниками православной церкви Киевского патриархата - отцом Игорем (Игорь Петренко) и отцом Николаем (Николай Довгань), а также медсестрой и депутатом горсовета Марией Вуйцык - Левковской.

svyatar

За свои и пожертвованные патриотами Украины деньги они везли для солдат тактические жилеты, по которым удобно распихивать патроны, гранаты и т.д. ; защитные очки от пыли, песка, брызг; арафатки, батарейки и прочее.

У Игоря Петренко и Николая Довгань по трое детей, и у обоих есть очень больные дети. Слепой сын у отца Николая, дочка с пороком сердца у отца Игоря. Для кого-то одно это было бы непосильным бременем, а они по собственной инициативе взялись еще опекать солдат.

Игорь Петренко рассказал, как его дочь лечили от бронхита, а потом выяснилось, что у нее порок сердца. Надо было везти ее в Киев. Бесплатна украинская медицина только на бумаге, на самом деле все базируется на так называемых «добровольных взносах». Впрочем, отец Игорь готов был оплатить стоимость бензина на дорогу туда и обратно, командировочные для водителя и врача. Но госпиталь начал торговаться, вдвое завышая необходимую сумму на лечение тяжело больной дочерью. И даже после того, как отец отдал деньги в бухгалтерию, они заявили матери девочки, будто денег никаких не получили, поэтому поездка в Киев под вопросом. Словно хотели еще и с ее содрать...

Майдан, по словам отца Игоря, был восстанием «против этой искаженной на всех уровнях, нечеловеческой системы». Только он один, только объединенная воля народа в состоянии ее изменить. Для этого нужно отказаться от эгоизма, посмотреть по сторонам - не могу ли я сделать что-то, чтобы улучшить нашу общую жизнь? Руководствуясь этим принципом, отец Игорь ездил на Майдан в Киев в самые жаркие часы, потом организовывал Майдан в Херсоне, сейчас наматывает сотни километров, развозя солдатам очень нужные им вещи.

svyatar2

В дороге отец Игорь воспитывает по телефону непослушных детей. Рассказывает про своего шаловливого сына, которому он обещал дать ремня, если тот «не сделает выводы». Наконец ремня пришлось дать, на что десятилетний сын ответил: «Эх, папа, я уже почти сделал те выводы, но ты мне их перебил».

И дает указания, что нужно сделать с компанией российских гастролеров, которые проводят по селам Херсонщине сепаратистские митинги : «Да яйцами их забросать! Сейчас как раз пост, можно».

Рассказывает, что Московское православие очень привязалась к форме и анатуражу, заняло позицию религиозного наставления и осуждения, закоснело в догматике. Тогда как для «истинного христианства» свойственно искать, творить новое, задаваться вопросами, мыслить свободно. «Сейчас вам батюшка крамольную вещь скажет, - говорит отец Игорь.
- Посмотрите, сам Иисус Христос не нарушил ли формально даже собственные заветы, исполнив их в духе и любви.

В таких разговорах мы объезжаем Новокаменку, где солдаты охраняют насосную станцию, Чангар, где находится основной пограничный пункт между материковой Украиной и Крымом, и Арабацкую стрелку, где российский десант захватил газоперерабатывающую станцию «Черноморнефтегаза», мотивируя захват необходимостью «защиты от возможных терактов». Здесь в бинокль можно увидеть «зеленых человечков».

Для Игоря Петренко это уже пятая поездка, его здесь хорошо знают, здороваются «Слава Украине! - Героям слава!», Трижды обнимаются по православному обычаю. На прощание уже братаюцца все со всеми. Как меня просили, передаю ребятам приветы от белорусов, хотя в глубине души не уверен, это касается только дюжины друзей и знакомых. В Беларуси таки смотрят российские каналы.

В случае продолжения интервенции на материк, эти ребята примут бой первыми. Они это понимают, мы это понимаем. Мария Михайловна ободряет солдат, а сама потом в машине чуть не плачет. Но они сами пока широко улыбаются, рады привезенным вещам словно праздничным подарком, принимают молодцеватые позу, слыша в свой адрес: «Вы наши защитники, вы герои, мы гордимся вами!"

33333

Пусть бы это звучало для них живых, а не пополнялись больше ряды «небесной сотни».

Но в Кремле да услышат и сделают выводы - они знают, за что тут стоят. Ведь они народная армия. Пусть знают и в Киеве, кто в стране настоящий хозяин и кому преданно готовы служить.
333

Это знает губернатор Херсонщины Юрий Адарчанко, который отвечая на мой вопрос, есть ли у политиков настоящая воля изменить страну, сказал: «Украинцы переросли политиков, уровень общественного сознания у них значительно выше, чем у политического истеблишмента».
Я злой

Боевые пушкинисты против Майдана

Наш Киев дряхлый, златоглавый,
Сей пращур русских городов,
Сроднит ли с буйною Варшавой
Святыню всех своих гробов?


Меня как-то успокаивало наблюдение, что против Майдана выступают по «низким» или «неправильным» причинам.

По умственной недостаточности, интеллектуальной лености, из-за вшитого в голову телевизора. Или кто-нибудь увлекается «русским марксизмом», например, в котором мало Царства Свободы, зато много Сапога и Плётки вкупе с ярым антизападничеством.

Но недавно я обнаружил старых друзей, ослеплённых не какой-нибудь извращённой идеологией, а вечным сиянием великой русской культуры.

Люди безусловно умные, не янучары или запутинцы какие-нибудь, в мирной жизни от политики очень далёкие, они размещают на своих страничках антимайдановскую пропаганду самого низкого пошиба, состряпанную на коленке по лекалам киселёвского телевидения. Злобную, дикую.

В моих глазах это глубочайшее падение, объяснить которое невозможно. Но какое-то объяснение должно быть.

Подобное помутнение рассудка может быть вызвано очень сильной болью. Как если бы от них по живому что-то отрезали...

Не через политинформации, а через эту самую культуру, лучшие её образцы, в их плоть и кровь, похоже, вошло, что Киев - русский город, колыбель русского мира. Поэтому сейчас, когда Киев из этого самого мира замыслил побег, они ощущают физическую боль. Вроде разрыва пуповины.

И мне страшновато стало. Закралась бредовая, на первый взгляд, мысль, что Пушкин, возможно, страшнее Путина.

Так что будьте с ней осторожны. Давайте детям русскую культуру в гомеопатических дозах. Чтобы в процентном отношении она не превышала другие культуры.

А то вырастет потом боевой пушкинист.

pushkin-style