Бди убо.

Раскрыта тайна гравитации!

Tue, 08 Jul 2008 12:10:14 GMT

Гравитации не существует. Это всего лишь довольно правдоподобная обманка. Предметы же держатся на поверхности земли по двум причинам:

1) они очень тяжёлые

и

2) боятся высоты.

Мало кто знает, что чем тяжелей какой-нибудь предмет, например Гора, тем больше он боится высоты. Предметы, не имеющие значительного веса, например перо, высоты не очень-то и боятся, поэтому не спешат к земле, когда их бросают вниз.

Точно так же слоны серые по той причине, что они - одержимые книгочеи. Больше всего им нравятся книжки с картинками, а слонов в книжках, как известно, всё время рисуют Серыми. Чтобы подтвердить правдивость этих картинок, слоны стараются сделатся как можно более серыми, а серый - это очень тяжёлый цвет.

Слоны страсть как боятся высоты, поэтому отчаянно цепляются за землю, когда их пробуют поднять. А вот, например, облака ни капельки высоты не боятся и могут легкомысленно кружить в небе хоть целый день.

Ещё более веский аргумент в пользу несуществования «гравитации» - серые грозовые тучи, которые время от времени появляются в небе. Серый - очень тяжёлый цвет, но туча не падает вниз, поскольку высота её не беспокоит.

Некоторые умники утверждают, будто именно благодаря «гравитации» планеты держатся на орбитах вокруг Солнца. Это, само собой, чушь несусветная. Планеты движутся кругами только потому, что а) больше им некуда податься, б) они страшно боятся темноты и наконец в) у них попросту нет одеяла, чтобы спрятаться под ним, как могли бы сделать мы с вами.

Космическое пространство очень тёмное, а солнце - такое блестящее! Настолько блестящее, на самом деле, что оно могло бы ответить на всё, о чём его ни спроси.

Солнце чрезвычайно информированно, потому что висит там бог знает как долго, по крайней мере, наверняка больше недели или двух, поэтому его информированность сомнений не вызывает.

Если бы вы спросили его насчёт «гравитации», оно бы ответило так: «Гравитации не существует. Это всего лишь довольно правдоподобная обманка. Предметы же держатся на поверхности земли по двум причинам: 1) они очень тяжёлые и 2) боятся высоты. Мало кто знает, что чем тяжелей какой-нибудь предмет, например Гора, тем больше он боится высоты. Предметы, не имеющие значительного веса, например перо, высоты не очень-то и боятся, поэтому не спешат к земле, когда их бросают вниз. Точно так же слоны серые по той причине, что они - одержимые книгочеи. Больше всего им нравятся книжки с картинками, а слонов в книжках, как известно, всё время рисуют Серыми. Чтобы подтвердить правдивость этих картинок, слоны стараются сделатся как можно более серыми, а серый - это очень тяжёлый цвет. Слоны страсть как боятся высоты, поэтому отчаянно цепляются за землю, когда их пробуют поднять. А вот, например, облака ни капельки высоты не боятся и могут легкомысленно кружить в небе хоть целый день».

*****

Самолёты на самом деле не летают.

Как известно, объект с таким весом, как, например, у бомбардировщика Ту-160 не в состоянии летать, потому что он невероятно тяжёлый (попробовали бы вы его поднять!).

Фотоснимки с изображениями самолётов делаются в Paint Shop Pro и обрабатываются соответствующим образом, чтобы всё выглядело так, словно они летят... очень хитрый фокус.

Те «летательные» аппараты, которые вы видите на авиашоу, в действительности и не думали покидать земли. Подобные шоу осуществляются с помощью крайне шумных моторов, а когда люди подвергаются воздействию сильного шума они постепенно глохнут. Потеря же одного чувства, как известно, вызывает обострение другого. В данном случае зрения. Дополнительная острота зрения обманывает вас, заставляя видеть то, что вы хотите увидеть, на авиашоу же люди обычно хотят видеть летающие самолёты. Таким образом осуществляется иллюзия.

Правда, это не срабатывает в случае с футбольными фанатами, поскольку единственное, что они хотят видеть - это волшебный гол, поэтому им либо совсем запрещают приходить на авиашоу, либо заставляют надевать чёрные очки. Или затыкать уши берушами.

Точно так же во время войны все эти самолёты, которые летали туда-сюда, на самом деле были плодом массовой истерики.

Птицы, хотя они меньше и легче бомбардировщиков, всё равно тяжелей воздуха, поэтому тоже не летают. Быстрое махание крыльями вверх и вниз отталкивает землю, относительно земли птицы остаются там же, где и были, при этом создавая иллюзию, будто они летят. Вы не замечаете сдвига земли, потому что горы очень высокие, на их вершинах лежит снег, который вызывает снежную офтальмию, что, в свою очередь, вызывает головокружение и приводит к временной потере нормального функционирования вестибулярного аппарата. Если бы не горы, птицам пришлось бы ходить пешком, посмотрите на страусов, которые не могут летать, поскольку у них нет гор, которые завершили бы иллюзию.

(пер. с англ., авторы оригинальных текстов - Gravity Kid & Kinky Afro)

Теракт как вызов смыслу.

Sun, 06 Jul 2008 06:34:50 GMT

Константин Чернец написал по поводу взрыва в Минске: Он оставляет странное ощущение пустоты... Какое-то очень рядовое событие. Вроде анонимного бабаха петарды или другого полустихийного несчастного случая.

В общем, теракт его не удовлетворил. Неправильный теракт, ненастоящий.

А я вспомнил по этому случаю горячо ценимого Бодрийяра, да благословит его Аллах и приветствует. Который именно в этом - в родственности природным катастрофам - видел «цимес» современного терроризма:

«Терроризм направлен как раз против самого главного продукта всей системы - анонимного и совершенно безликого индивида, индивида, ничем не отличающегося от себе подобных. Невиновные расплачиваются за преступление, состоящее в том, что они теперь никто, что у них нет собственной судьбы, что они лишены своего имени, лишены системой, которая сама анонимна и которую они, таким образом, символизируют, - вот парадокс нынешней ситуации. Они являются конечным продуктом социального, абстрактной и ставшей сегодня всемирной социальности. И именно потому, что они теперь - это "кто угодно", им и суждено быть жертвами терроризма.

Как раз в этом смысле, или, лучше сказать, в этом своём вызове смыслу, террористический акт сближается с катастрофами, происходящими в природе. Никакой разницы между подземным толчком в Гватемале и угоном "Боинга" Люфт-ганзы с тремястами пассажирами на борту, между "естественным" действием природы и "человеческим" действием терроризма не существует.

Террористами являются и природа, и внезапный отказ любой технологической системы: крупные сбои в системах подачи электроэнергии в Нью-Йорке (в 1965 и 1977 годах) создали ситуации значительно более серьёзные, чем те, к которым приводили все до сих пор осуществлявшиеся спланированные террористические акты. Более того: эти крупные аварии технологического плана, как и катаклизмы природного характера, демонстрируют возможность радикальной подрывной работы без субъекта. Сбой 1977 года в Нью-Йорке мог бы быть устроен и хорошо организованной группой террористов, но результат оказался бы тем же самым.

Последовали бы те же акты насилия и грабежи, точно так же стало бы нарастать возмущение происходящим и точно таким же мучительным было бы ожидание того, когда же наконец установится "социальный" порядок. Отсюда следует, что терроризм порождён не стремлением к насилию, а характерен для нормального состояния социального - в той мере, в какой это нормальное состояние в любой момент может превратиться в нечто прямо противоположное, абсурдное, неконтролируемое.

Природная катастрофа способствует такому повороту событий и именно поэтому парадоксальным образом становится мифическим выражением катастрофы социального. Или, точнее, природная катастрофа, будучи в высшей степени бессмысленным и нерепрезентативным событием (разве что за ним стоит Бог; не случайно в ситуации с последней аварией в электросетях Нью-Йорка ответственный работник Continental Edison заговорил о Боге и его вмешательстве), становится своего рода симптомом или наиболее ярким олицетворением особого состояния социального, а именно его катастрофы и крушения всех репрезентаций, на которые социальное опиралось». (Жан Бодрийяр, «В тени молчаливого большинства»)

Теракт в Минске: Апокалипсис становится ближе.

Fri, 04 Jul 2008 04:44:55 GMT

После разразившейся бучи в братской Монголии, подумалось, раз такое дело, теперь должна рвануть Исландия. Но там наверху, видимо, решили с Исландией погодить. Рвануло же под самым боком - в Минске. На гала-концерте по случаю Дня Независимости Беларуси (ex-День освобождения Минска от н.-ф. захватчиков). 37 пострадавших. См. новостные ленты.

Столица Беларуси - место, где по логике вещей не должно происходить «ничего такого». Равно как в Монголии или Исландии. Образ островка стабильности в мире бушующем существовал долгими годами. Местная власть его с любовью лелеяла и пропагандировала. Ни тебе грязи, ни нашествия «негров, малайцев и прочего сброда», ни шавермных, ни, упаси бог, терактов. (Последнее вообще немыслимо!) Ordnung und Harmonie.

Помнится, несколько лет назад, когда где-то в Беларуси произошло землетрясение (люстры покачивались, может, асфальт местами просел) первой реакцией в интернете было НУ НАКОНЕЦ-ТО! В смысле, наконец-то хоть какое-нибудь СОБЫТИЕ. Можете себе представить степень стабильности местной жизни. Напомнило слова гигантской черепахи Морлы, бог знает сколько живущей в Болотах Печали, из «Бесконечной истории»: «Смерть? Это, по крайней мере, было бы что-то».

«После теракта в Минске» - всё равно что «когда рак на горе свистнет» и «когда петух яйцо снесёт».

Что ж, теперь и у минчан «всё как у людей». Макдональдсы, гипермаркеты, бизнес-центры, казино, игровые клубы, стриптиз-бары и теракты. Интегрируемся в мировое сообщество.

А значит, близка тепловая смерть человеческой вселенной, которая состоит в приведении всех составляющих её элементов к единообразию.

*****

Начальник ГУВД Минска генерал Анатолий Кулешов высказался насчёт предполагаемых виновных в трагедии: «Скорее всего, это могло быть хулиганство недовольных тем, что в Минске проводится красивый праздник».

Недовольные у нас известно кто. Те же, что в России несогласные. И руководят их действиями из одного центра.

Люди, у которых есть телевизор, говорят, что как раз накануне белорусский президент вскрывал «тайные пружины политики», рассказывая о деятельности американского посольства, которое передаёт оппозиции деньги и требует, наконец, результатов в виде беспорядков, диверсий и т.п. Прямая речь: «Настораживает тот факт, что Западу наша оппозиция сильно надоела. Особенно американцам. Те уже говорят прямо: будет дело — будут деньги. А это что значит? Уличные выступления, демонстрации. А если ещё погромы и взрывы… Тогда заказчик вообще был бы доволен».

От президента ничего не скроешь, он всё знает. Ведь как в воду глядел.

Стылая эпоха Путина в зеркале российского арт-хауса.

Wed, 02 Jul 2008 04:00:58 GMT

Несмотря на то, что период 2000-2008 гг был насыщен событиями, и событиями горячими, он оставил по себе ощущение застывшей неподвижности и холода. Дело даже не в политических «заморозках», здесь другое.

«Общество так устроено, что оно бессознательно "снимает" на себя психо-ментальную (sorry!) матрицу лидера и соответствующим образом видоизменяется. Иначе говоря, в государстве творится ровно то, что творится в голове у его руководителя. Сталин и Гитлер - наверное, наиболее очевидные примеры такого рода. Но ведь и "период застоя" начался сначала в голове Леонида Ильича, и Союз нерушимый рухнул сперва в голове у Михаил Сергеича (слаб оказался, не удержал), а уж как Борис Николаич присел на стакан... Тут ни Татьяна, ни Анатолий, ни Борис уже ничего поделать не могли - народ всё равно "ретранслировал" вождя». (с) Алекс Дэвий, Корпорация Необитаемое Время

Путину чужда культура стакана. Водке – напитку огненному, прозрачному и честному, без экивоков, Владимир Владимирович предпочитает пиво. Напиток, наоборот, вкрадчивый. Прикрывающийся вкусовыми качествами, цветом и ароматом. Пенится, опять же, красиво. Именно из-за них, из-за качеств этих Путин, по его собственным словам, разочаровался в своё время в идеях коммунизма. Когда немецкого пива попробовал. Вот какой, оказывается, коварный и контрреволюционный напиток. А вы говорите.

Пивом можно «наслаждаться», утолять жажду, его можно «попивать». Тогда как водку можно только пить. Конечно, ей можно ещё «накачиваться», «наклюкиваться» и т.п. Но «попивать» её никак нельзя. Тот, кто водку «попивает» - чуждый нам эстет и декадент. Пиво – будто бы и не пьянство. «Ты что, выпил? – Да нет, пивка только попил».

Водка, перед тем, как затуманить мозги и душу, всё-таки прочищает их. Как слеза. И помогает, по слову незабвенного Венички, «подняться до какой-нибудь бездны». А Синявский Андрей говорил о ней: «не с радости и не с горя пьёт русский человек [водку], а из потребности в чудесном и необычайном». Так-то. Водка горячит, будоражит, обостряет чувства и мысли, манит в какие-то дальние дали. Пивное же опьянение расслабляет душу, делая её вялой, вызывает леность ума и самодовольство. Ничего удивительного, что «Нацизм растворён в пузырьках и пене, в цвете, вкусе и всех оттенках опьянения этим напитком. Это жидкий «Фёлькишер беобахтер», нет, весь «Майн Кампф» в одном бокале».

Видимо, это не простое совпадение – синхронизация пивного бума нулевых с ростом «межнациональной напряжённости».

Что ещё, кроме алкогольных предпочтений, отличает Путина от Ельцина? Думаю, они соотносятся друг с другом как Дед Мороз и Снегурочка.

Дед Мороз – весельчак и балагур. Большой, громогласный, вечно пьяный, добрый и…ненастоящий. О чём многие очень скоро узнают, но всё равно продолжают в него верить. По той простой причине, что с ним связаны воспоминания о детстве – поре радужных надежд и веры в чудо. Тем не менее, персонаж двойственный: кроме того, что когда-то он был злым языческим божеством, ворующим детишек и уносящим их в мешке, чего уже никто не помнит, те, кто постарше, должны ещё помнить Морозко с его «тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?». Бррррр.

Снегурочка – креатура Деда, его младший помощник. В русском фольклоре – сделанная из снега девочка, которая ожила. Хотя главным по морозу должен быть как раз Дед, его образ скорее тёплый. А вот образ Снегурочки – исключительно холоден: бледная, субтильная, почти призрачная, покрытая изморозью. Точное происхождение не установлено. Возможно, Снегурочка как-то связана с «Кумахой»: костромские поселяне верили, что в дремучем лесу живёт девушка Кумаха, которая в конце зимы насылает своих сестёр «людей знобить, грешное тело мучить, белы кости крушить». Самое известное литературное произведение о Снегурочке – пьеса Островского об утопическом Берендеевом царстве, «золотом веке» славянства. Интересно, что реальные берендеи – это некогда дикие кочевники, предавшиеся Руси, ставшие «федератами» (данниками) русских князей. В интерпретации Островского Снегурочка, существо изначально холодное, тяготится этим и носит в себе внутренний жар, от которого и гибнет в теплохладном мире берендеев.

Владимир Владимирович, конечно, не эта литературная Снегурочка. Под его безучастным рыбьим взглядом застыла вся российская социальная действительность. «Ретранслирующая вождя», как сказал бы Алекс Дэвий. Можно по-разному смотреть на это. Подмёрзшая, после повсеместного бездорожья грязь вызывает только положительные эмоции. Космос (в греческом его понимании как «порядка) – тоже нечто застывшее по сравнению с предшествовавшим Хаосом. С другой стороны, остывшее тело, охлаждение отношений, обморожение конечностей, ледниковый период – во всём этом мало приятного.

Наиболее чутко на социальное похолодание отреагировал российский кинематограф. Не попкорновый и кассовый, а тот, что имеет хотя бы отдалённое отношение к искусству. Так называемый «арт-хаус». Чьим «доминирующим трендом» в эпоху Путина была холодность, во всём смысловом многообразии этого слова.

Уже фильм Александра Зельдовича (по сценарию Владимира Сорокина) «Москва», ставший кинематографическим событием 2000 года, вышел мертвецки холодным. Газета «Труд», не подумавши, назвала его «беспощадным, безутешным, местами просто-таки апокалипсическим приговором ельцинской поре». Я, подумав, рискну утверждать, что его съёмки затянулись на четыре года отнюдь не случайно: эта картина именно о наступившей ко времени её выхода новой эпохе, а вовсе не о «лихих 90-х».

«Огромный мегаполис, в котором происходит действие ленты, скукожен в "Москве", по сути, до холодных задворок, неуютных спален, до сумеречного пятачка ночного клуба, где в неверных бликах цветомузыки вяло передвигаются, тупо выясняют отношения, уныло пьют водку, бесстрастно "занимаются любовью" не живые, полнокровные люди, а словно бы их бесплотные, бесполые тени. Это город-призрак, город-фантом… Холодные, выморочные, лишённые воздуха, жизни, тепла мизансцены "Москвы" претендуют на то, чтобы стать художественным символом девяностых», пишет газета «Труд».

Да неужели? Девяностые были эпохой взрывной, разухабистой, временем раздрая, чехарды, идейных и социальных брожений. Неопределённость, хаос, крушение иллюзий – тысячу раз «да», но и – драйв.

Нет, некротическая, стынущая на глазах «Москва» не о них, не о девяностых.

Главный герой «Москвы» – крупный бизнесмен (а все крупные бизнесмены были тогда по совместительству крупными бандитами) Майк, который фанатично любит балет и мечтает его возродить в России, построив современную балетную школу. На закладке её фундамента он говорит: «...Вы увидите прелестных девушек - бабочек, как бы земных бабочек, бабочек, которые хотят подняться, полететь над всем нашим сложным миром, но... они... не в силах оторваться от... ну... всего этого». Уже на открытии школы Майк получает свои девять граммов в затылок – потому что задолжал крупную сумму денег деловым партнёрам, вбухав в своих бабочек весь имеющийся капитал.

Неважно, что в реальных девяностых не существовало прямого прототипа Майка. По крайней мере, я не слышал о строительстве чего-либо столь же масштабного и нужного как балетная школа на частные деньги. Главное, что в условиях тогдашней шальной вольницы он мог бы существовать. Бизнесмен мог позволить себе быть одновременно бандитом, который лично расправляется с обидчиками, при этом оставаться неисправимым чудаком-романтиком, стихийным импровизатором и дилетантом, который ведёт себя - как бизнесмен - совершенно нелогично. То есть, быть живым, сложносочинённым человеком.

Не то грядущий ему на смену тип. В «Москве» его роль отведена Лёве: липовому хасиду, который возит для друга юности Майка «чёрный нал» из Израиля чемоданом под видом средств на нужды еврейских общин. Собственно, он его и подставил, подменив в чемодане стодолларовые купюры на долларовые. Верно рассчитав, что деньги для Майка – не главное, дружба дороже. А значит, до смерти не убьёт.

«Я мёртвый человек», - говорит о себе Лёва. «Мне всюду одинаково плохо и одинаково хорошо. Мне так много дано и ничего нет». Человек-оболочка, абсолютно вымороженный изнутри, напрочь избавленный каких-либо живых порывов и страстей, вот он – символ эпохи нулевых, эпохи андрогинов и андроидов. Живущих как во сне и действующих автоматически, по неизвестным законам собственной внутренней механики. Именно эти странные люди, так не похожие на традиционные человеческие существа, стали новыми хозяевами жизни – «эффективными менеджерами», «новыми прагматиками» и «гламурными героями».

Ключевая символическая сцена «Москвы» - совокупление Лёвы с невестой Майка через карту России, сквозь дыру, проделанную на месте столицы.

Герой фильма Кирилла Серебренникова «Изображая жертву» (2006 год), Валя – такой же андрогинный андроид, как и Лёва. Но, если тот был «активной пустотой», то Валя – пустота дезактивированная. Поэтому он не чемоданы с баксами возит, а изображает жертву во время следственных экспериментов, не принося обществу ни особого вреда, ни особой пользы. Зато «по приколу». По приколу Валя всё, даже водку, кушает палочками. Живёт и спит, не снимая бейсболки. Держит в комнате батальон позвякивающих зайцев-неваляшек. Отмазывается от похода в магазин за лавашем, пугая мать: «у нас же война с ними, с теми, кто лаваш делает… вдруг им сигнал тайный поступит травить лаваши?». Просит невесту подушить его немного шарфом во время мастурбации. Предлагает сержанту милиции отпустить подследственного Тахирова: «смотри, какая-то минута – и его волосатая жопа засверкает отсюда со скоростью света, а ты на белой машине с кучей денег!». Но сам же в последний момент выбивает из рук сержанта ключи от наручников: «я же пошутил, нам за этого дружбана натянут по уши… надо работать, чтобы вознаграждение, которое воздаст тебе общество через много-много лет, было заслуженным… Тахиров этого не знал, и вот итог – он в наручниках!». Когда кавказец начинает выть от отчаяния из-за рухнувших надежд и тумаков по той же причине разозлённого сержанта, Валя объясняет подошедшему капитану: «он раскаивается, просит его подальше, в Сибирь, послать, чтобы духовно очиститься».

По приколу же Валя изображает Гамлета, отправляя в финале на тот свет мать и отчима, будто бы причастных к смерти его отца, а заодно и поднадоевшую «Офелию». При помощи суши из ядовитой рыбы фугу. «В принципе, я точно не знал, отравятся они или нет…а раз так всё получилось, я просто наблюдал, запоминал, чтобы потом изобразить... воспроизвести, потому что вам надо будет узнать, как всё было...», - с готовностью рассказывает он капитану, всё так же глядя из-под длинного козырька бейсболки чуть округлёнными, притворно-наивными глазами на непроницаемом лице.

«Я сколько жил, не думал, что в такое е**натство попаду», - разнервничавшись по другому поводу, орёт незадолго до этого капитан. «Вы откуда, нах**, прилетели сюда?!. Вы играетесь в жизнь!.. И, главное, по*ую! И по*ую то, что по*ую! Глобальное нае**тельство, глобальное... на всех ступенях общества...» И он совершенно прав, этот капитан.

Стратегия и тактика Валиной жизни, как и вообще человека новой формации – ускользание, прохладная отстранённость. Существование в двойственном режиме присутствия/отсутствия: «как бы нету, но на самом деле как бы есть». Это можно было бы назвать защитной реакцией, не живи собирательный Валя по законам окружающей действительности, от которой предположительно защищается.

По тем же законам сделан и сам фильм – пронизывающая его ирония настолько тотальна, что становится самодостаточной, утрачивая своё предназначение. Вместо того, чтобы быть «очистительной», она становится разрушающей.

Толстый и рыхлый пентюх Лёша, великовозрастный бабушкин сынок из фильма Сергея Лобана «Пыль» (2005 г.), не похож на Лёву и Валю. Он на игрушечной фабрике работает. А в свободное от работы время клеит самолётики. Определённо живой человек, хоть и совершенно «лишний». Подобный типаж, конечно, мог бы принадлежать любому времени. Впрочем, герой этого фильма и не он, а как раз само время.

Однажды Лёшу привлекают к участию в секретном эксперименте секретные же службы. В процессе облучения он перерождается на мгновения в гламурного «кросавчега» а-ля стриптизёр Тарзан. После проведения эксперимента Лёше выплачивают 10 тысяч рублей, строго-настрого приказывая забыть о том, где он был и что видел. Забыть такое Лёше оказывается не по силам. Хочется ещё раз нажать на педальку удовольствия, а в идеале – получить то, другое тело в вечное пользование. За взятку (те самые десять тысяч, которые Лёша и не подумал тратить) ему удаётся во второй раз влезть в соблазнительную шкуру. Лезет он туда же и в третий – отмахнувшись от предупреждений секретного доктора о смертельной опасности. И – распыляется, превращаясь в смеющуюся голограмму перед экраном телевизора, на котором по-обезьяньи кривляется Петросян. Из пыли мы вышли, живая пыль мы есмь, и в пыль должны возвратиться.

Мораль нехитрая: суетное время, суетные желания и стремления, ведущие в никуда. Однако не только это. Гораздо страшнее стена глухоты, которая повсюду окружает Лёшу. Аутичная бабушка, которая занянчила внука до «овощного» состояния, видно, так и не заметив, что тот давно вырос. Приятель, изредка заскакивающий перекусить и порассуждать о каком-нибудь новом клипе, не обращая внимания на то, слушают его или нет. Студентка-психологиня, с телячьим оптимизмом забрасывающая Лёшу банальностями вроде совета поверить в свои силы, делающая вид, что интересуется его самолётиками, что она чуть ли не влюблена в него. Но при первом же с его стороны движении навстречу, доверчивом и безобидном, заявляющая, что не может с ним «переспать». Обкуренные модные придурки из дансинга, ржущие над Лёшиными попытками рассказать об эксперименте. Манерный педик из общества «Мемориал», никак не желающий понять, что Лёша не собирается просить где бы то ни было политического убежища. Наконец, сам секретный доктор, обличитель-резонёр в исполнении святого героя нашего времени Петра Мамонова. Он клеймит Лёшу, называя его пылью и другими обидными словами, возлагая на него вину за все беды сразу. Это, конечно, выстрел в молоко. Лёша скорее случайная жертва.

Фильм заканчивается саркастически-пародийным приветом «Ассе» - исполнением песни Цоя «Мы ждём перемен» на языке глухонемых.

Ещё большей атмосферой безнадёги пронизан фильм Ильи Хржановского по сценарию Владимира Сорокина «4» (2004 г.). Центральная коллизия фильма – смерть одной из четырёх сестёр-близняшек в забытой богом мордовской деревне. Деревне, живущей за счёт продажи обаятельных кукол собственного изготовления с лицами из хлебного мякиша. Умершая девушка, которая сгорела на работе – подавилась с летальным исходом тем самым мякишем, была единственной, кто знал секрет изготовления индивидуального кукольного лица. Населяющие деревню старухи и молодой парень, не уехавший оттуда, видимо, из-за любви к покойнице, исполняли роль подмастерьев. Всё, на что они были способны – пережёвывать мякиш и шить для кукол тела. Которые у всех более менее одинаковые. Секрет же обаяния был именно в лицах. Парень попытается их делать, но вылепит кучу одноликих, однообразных кукол – собственных дублей. Потому что за образец возьмёт снятую со своего лица маску. Увидев дело рук своих, неудавшийся мастер повесится.

Такое время: лица стёрты, краски тусклы, взгляд похож на взгляд… Парад клонов.

****

Этими четырьмя фильмами я и ограничусь. Как наиболее мне понравившимися, симптоматичными и «на злобу дня». Но это не значит, что «холодность» присуща только им. В не меньшей степени она присутствовала в фильмах Ренаты Литвиновой («Небо. Самолёт. Девушка», «Богиня: как я полюбила»), сделанных в кричаще холодной, мертвенной эстетике, несмотря на весь лиризм. Или в фильмах Балабанова, о которых Дмитрий Быков верно сказал: «кино Балабанова - абсолютно бесчеловечно, в самом нейтральном, безоценочном смысле слова: человека в нём нет». Балабанова оставлять за рамками ничуть не жаль – ну его совсем. Жаль оставлять «Мой сводный брат Франкенштейн» Тодоровского, но он заслуживает отдельного разговора. Стоит упомянуть «Изгнание» Звягинцева и «Эйфорию» Вырыпаева. Трагические истории на «вечные темы», от которых накатывает жуткая тоска – главным образом из-за их беспочвенности. Не дышит в них ни почва, ни судьба, ни дух. Хотя последний способен дышать, где хочет, в таком усреднённом пространстве-времени и обобщённом культурном поле ему, похоже, не дышится. Обе картины, при том, что они бесспорно не имеют отношения к массовому кино, тем не менее являются аналогами макдональдса, гипермаркета, биллборда и бизнес-центра.

Впрочем, именно этим они и свидетельствуют о сегодняшнем состоянии своей страны: хоть похоже на Россию, только всё же не Россия… А так – обширная окраина чего-то там глобального. Не без специфики, само собой, каких-то местных безобидных обычаев в рамках «мультикультурализма»: вроде того, как в Индии картошку-фри в макдональдсе жарят не на говяжьем жире, а на растительном масле, так и у нас здесь тоже демократия, но – «суверенная». Зато в остальном «всё как у людей» - ту же картошку пережёвываем. Как и любая другая fast food nation.

Мещанское вольтерьянство.

Fri, 27 Jun 2008 05:40:52 GMT

Земля стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий всё маленьким. (Ф. Ницше, «Так говорил Заратустра»)

Некогда последний человек нуждался в религии, выполнявшей роль организующего жизнь начала, психического и социального стабилизатора. Бог последнего человека был максимально одомашнен: посеребрён, позолочен, взят в рамки, поставлен на службу быту - в качестве гаранта комфорта в веке нынешнем и будущем. Однако даже под взглядом этого свойского бога последний человек порой чувствовал себя неуютно. Вроде висит себе и висит на стеночке, украшает интерьер и есть не просит, а потом, стоит последнему человеку отвернуться, как рявкнет вдруг: порождения ехиднины! гробы повапленные! сукины дети! погодите, ужо вы у меня попляшете! Последний человек вздрогнет, издаст короткий нервный смешок, затеплит лампадку, и вот бог снова приязненно ему улыбается, будто и не он это вовсе кричал только что, а так - примстилось, бес попутал. Вздохнёт облегчённо последний человек, уймёт дрожь, но и подумает тихонько: нельзя ли как-нибудь совсем без него обойтись?

Поэтому, когда по радио и в газетах объявили, что «бог умер», последний человек, конечно, покочевряжился для приличия, быть того не может, да как же так, ещё вчера жив был, но всё же воспринял благую весть с чувством глубого удовлетворения. Раз господь почил в бозе, в центре мира оказался сам последний человек, которому незачем теперь стало притворяться, вести двойную жизнь, можно просто жить, не ведая стыда. Поглощая все блага жизни в этом лучшем из миров и гордясь тем, что он носит штаны - а значит, выбился в люди, далеко уйдя от своих обезьяних предков. Из устаревшего религиозного набора ценностей он оставил себе в употребление только искажённую терпимость, переназванную на заграничный манер «толерантностью». Не проговариваемая, но подразумеваемая суть которой сводится к тому, что каждый сам за себя, я не мешаю тебе, ты - мне. Терпеть другого последний человек согласен только до того момента, пока тот является нейтральным по отношению к нему, то есть никак не проявляет иной своей «друговости», кроме декоративной.

Я испытываю очень даже глубокое уважение к простым верующим. В конце концов, все мы верующие... Только кто-то - в Бога, кто-то - в Центробанк, а кто-то - в то, что "Спартак"-чемпион...

Подметил за собой, что с глубоким уважением отношусь к любому верующему вплоть до того момента, пока тот не начинает меня ПОУЧАТЬ...

Это цитаты из «вахтенного журнала стареющего пирата», господина u_96, всколыхнувшего намедни рунет своим пронзительным рассказом об отнятом у детей празднике, текст которого трепетно сохранил для широкой общественности некий белорусский антикоммунист, националист и расист Койпиш. Обитатели интернетов дружно проливали горючие слёзы над несчастной участью семнадцатилетних деток, детишечек, деточек, которых безжалостно мучили злобные попы в застенках Храма Христа Спасителя - аж с 8:30 аж до 15:00! Девицам испортили причёски (дорогущие) платками! Половине выпускников пришлось делать на месте прямой укол адреналина в сердце, настолько непосильному труду их подвергли - отстоять трёхчасовую литургию, вы только подумайте! Кстати, вы знаете, что такое литургия? Жена стареющего пирата, госпожа a_k_e_l_a («луч секса в тёмном царстве») популярно объяснила: знаю только, что это - долго, нудно и ножки болят. По окончании травматичного действа отрокам и отроковицам буквально не хотелось жить - пивко не лилось в горло, и осётр не лез в рот! В общем, ужас-ужас.

Шутки в сторону. Рассказ господина u_96 - это пафосное кваканье, выдающее себя за вольнодумство - настоящий гимн унылого мещанства. Озабоченного только собственным комфортом и «свободами», которые состоят в том, чтобы можно было хорошенько оттянуться в качестве вознаграждения за труды праведные: позволь себе немного лишнего, ты этого заслуживаешь, и пусть весь мир подождёт. Мещанства, которому западло «париться» и «напрягаться». С той же интонацией и тем же уровнем «искромётной иронии» мог быть написан текст о посещении театра оперы и балета, зала камерной музыки, художественной галереи, лекции светила науки, Большого Адронного Коллайдера, завода, фермы, марша Антикапитализм-2008, etcetera, etcetera.

Понятно возбуждение офисного планктона, вызванное этим прочувствованным testimonial. В нём нет ничего удивительного. Непонятно другое: как затесались в галдящую толпу «вольтерьянствующих» мещан не глупые, в общем-то, люди. До этого сторонившиеся нечестивых массовых сборищ, снежными пиками возвышаясь над уровнем сограждан. Это я, между прочим, о вас говорю, товарищ Вербицкий.

А вы, товарищ Шрайбман, что вас заставило повторить вопиющую пошлость про «отнятый у детей праздник»? Не слишком ли много праздника у нынешних детей: клаббинг, шоппинг, фабрики звёзд, дома Ксюши Собчак, камеди клабы, порносайты, «дурь», мобильные телефоны - с java играми, анимацией, видеоклипами, «приколами», «жестью», sms-чатами и т.п.?

Говоришь, всё это фигня перед лицом того факта, что «из нас хотят сделать Иран»? Знаешь, что самое смешное: речь идёт о частной гимназии, где месяц обучения стоит около 700$. Потому, видимо, и не было предела возмущению детишек - как же, они такое лавэ отстёгивают, а их, бедняжек, ещё и терзать удумали. Могу представить, как они запели бы, отправь их директор собирать макулатуру, металлолом или «на картошку».

Статус же «православной» гимназия приобрела не по чьему-то черносотенному умыслу, а по соображениям капиталистической рациональности: за это полагаются льготы на аренду помещений + РПЦ берётся оплачивать обучение детям, учащимся в «православных» классах.

Выходит, что ты выступил в защиту випов, возмущённых качеством предоставляемого им сервиса. Так-то.

Скинхед Вася и шаверма.

Mon, 23 Jun 2008 08:14:56 GMT

Скинхед Вася очень любил шаверму. Он страстно полюбил её ещё до того, как посмотрел фильм «Ромпер Стомпер» и постригся под ноль. До того, как впервые написал на лестнице в парадном красящим аэрозолем для замши «Саламандра» Deutschland Erwachte. До того, как выпросил у мамы в подарок на день рождения высокие шнурованные ботинки – мама где-то на распродаже достала обувь американских морпехов. И у неё же – трёхтомник биографии Гитлера в суперобложке, на хорошей бумаге, с пространными выдержками из «Майн Кампф». Под предлогом проснувшегося генетического интереса к истории вообще (Васин папа был историком), и к истории Германии средины XX-го века в частности. Родительница, обрадованная неожиданным проблеском сознания у бестолкового, в общем, сына, не заподозрила неладного. Не вспомнила она о том, как Вася увлечённо выводил свастики на постылой манной каше в саду. За что бывал наказываем воспитательницей Галиной Фёдоровной самым суровым образом – его оставляли без штанов и ставили в таком виде в угол. Галиной Фёдоровной воспитательница звалась для удобства произношения. На самом же деле она была Галиёй Фатхиевной. Что окончательно предопределило дальнейший вектор развития мировоззрения мальчика.

Однако прежде чем стать полноценным идейным скином, Вася полюбил шаверму. Он уже не мог вспомнить, как это случилось, но жить не мог без скромного обаяния этой лепёшки, начинённой бараниной, говядиной или мясом птицы с добавлением специй, соуса и салата из свежих овощей. Больше остальных Васе нравилась шаверма из курицы – она не такая жирная, как свиная, гораздо мягче, чем говяжья, и не имеет специфического, не очень приятного запаха баранины. Раньше Вася подсчитывал, сколько всего шаверм он уже съел, но потом сбился со счёта, и бросил арифметические упражнения. С уверенностью можно сказать одно – в деле поглощения шавермы Вася достиг совершенства. Подумать только, он ухитрялся съесть её, не оставив ни единой жирной капли на одежде! Втайне Вася даже подумывал о том, что когда-нибудь примет участие в фестивале поедателей шавермы – он был уверен, что такой фестиваль должен существовать – и возьмёт там первый приз. Трепетно и нежно относился скинхед к предмету своей страсти, сравнивая упакованную шаверму со спелёнатым младенцем.

Но всё же Васю нещадно мучило его бдительное супер-эго голосом идеолога и вожака группировки «Тайд 88: сияющая белизна», в которую входил Василий, по кличке Секира. Сурового, безжалостного бойца, хранившего у себя дома скальпы врагов. Ты же знаешь, говорило ему супер-эго, что русский человек не должен покупать у чурок, эта еда расово нечиста, к тому же, как можно быть уверенным, что они не сморкаются в эти шавермы, пока ты зазеваешься, хуже того – не спускают в них под прилавком вонючую жёлтую молофью, а?! От чуркобесов ведь всего можно ждать. Вспомни эту мымру Галию Фатхиевну, чьи подфиолеченные волосы постоянно обнаруживались в манной каше. Или ты забыл, как веснушчатый мальчик Валера съел один такой волос, а потом умер через десять лет от несварения желудка? Помни об этом Вася, никогда не забывай, взращивай в себе чувство праведного гнева, и затяни покрепче белые шнурки.

Скинхед Вася признавал справедливость упрёков супер-эго и пытался принимать к себе меры воспитательного характера. Он принудил себя к стократному исполнению зигования утром и вечером, к ритуальному завязыванию и развязыванию белых шнурков на ботинках (пятнадцать отверстий с одной стороны), висению на подтяжках, привязанным к шведской стенке, в течение как минимум получаса в день. Когда все эти меры не принесли ожидаемых результатов – Васю по-прежнему неодолимо тянуло в шавермную – он стал съедать на ночь без запивки по странице из «Майн Кампф» самопального издания. Съев последний лист, и не решившись доесть обложку, Вася понял – сопротивление бесполезно. Ему придётся и дальше вести мучительную, полную опасностей двойную жизнь. Как Штирлицу. Прячась где-нибудь в подворотне от товарищей с вожделенным пакетиком, а потом выдерживая при встрече их рентгеноскопические арийские взгляды. Изводящие муки совести заставляли Васю быть вдвойне беспощадным к врагам России.

В ту злополучную субботу Васю рано разбудил будильник с мелодией «Pullin’ on the boots». Он встал пораньше, чтобы успеть к открытию ближайшей шавермной, пока вероятность столкнуться с товарищами была невелика. Пятничная ночь выдалась для них трудной. Их моб схлестнулся с организованной бандой геев-байкеров, вооружённых нервущимися презервативами, заполненными песком. Мужественно выдержав натиск превосходящих сил противника, они понесли потери и вынуждены были отступить. Теперь ребята отсыпались по домам, зализывали раны. В этом бою Вася особо отличился, сорвав пассатижами все заклёпки с косухи главаря байкерской банды по кличке Сладкий Ёжик. Теперь он чувствовал себя в праве вкусить заветное лакомство. Неприятно жгли ссадины на лбу, локтях, коленях и спине. Но Вася, вдохновлённый предстоящим, отмахнулся от досадной физиологии.

Сменив обычный комплект одежды на конспиративный – байку с изображением конопляного семилистника, бейсболку, широкие джинсы с карманами, одним словом, одевшись на манер рядового race traitor'a, Вася поспешил к шавермной. Подойдя к ней на расстояние двухсот метров, он привычно провёл рекогносцировку на местности. Ничего, что могло бы вызывать опасения. Быстро к окошку. Так, деньги.

О, доннерветтер, ….. мать! Как же он не догадался проверить дома кошелёк. Там сейчас лежала кипа десятирублёвок, на которых он штампом из ластика проставил надпись «НЕ ПОКУПАЙ У ЧУРОК!». Продавец шавермы и без того смотрит на него в последнее время косо – эти паразиты ближе к животному царству, у них ещё сохранились утраченные белыми людьми инстинкты, и вот этот шаверман, видно, инстинктивно чувствовал исходящие от Василия опасные флюиды. Правильно чувствуешь, гнида. – сказал про себя Вася. Что улыбаешься? Думаешь, «русский с китайцем братья навек», хинди-руси бхай-бхай? Не трудись давить лыбу, не куплюсь. Научиться бы самому готовить эту
треклятую шаверму…

В кошельке среди краплёных десяток неожиданно обнаружилась тысячная купюра, чистая. Вася с видимым облегчением протянул её в окошко: сделай-ка мне, уважаемый, куриной шавермы, и две бутылочки тёмного «Кёнигсберга». Вася всегда старался запить своё постыдное деяние истинно арийским напитком – чтобы супер-эго не так терзало.

- У минэ сдача нэт, - виновато развёл руками шаверман. – Дэвушка ушиол, дэньги униос. Будит чэриз 15 минут, можишь бить, - шаверман растерянно улыбнулся.

Ага. Бил, бью, и буду бить. – злорадостно подумалось Васе. Только как же ему быть? Идти к другой шавермной слишком рискованно – кто-нибудь из парней уже может выйти в город к тому времени. Злые из-за вчерашнего облома с голубыми байкерами, они порвут меня за такие дела на флаг конфедерации. Адронный коллайдер побрал бы эту «дэвушка»!

- Я пойду, спрошю у саседей, эсли хочите. Мошишь бить, они разминяйут. – прервал мрачный ход Васиных мыслей шаверман.

- А-а… ну да, давай. – Васю, уже начавшего притопывать от нетерпения и пугливо озираться по сторонам, немного отпустило.

Молодой шаверман, держа тысячную купюру двумя пальцами на некотором расстоянии от себя, чтобы Васе хорошо было её видно, начал обход соседей: газетный киоск, торговку журналами «Работа для вас», палатку с пивом, сигаретами и всякой всячиной. Каждый раз он театрально всплёскивал руками – и здэс нэт! Энергичный запах шавермы шибал Васе в нос, желудок сводило спазмами, а между тем, безлюдная до этого улица начала постепенно заполняться прохожими. Страх, смешанный со стыдом, охватывал Васю.

- Покушайтэ пока, дэвушка скоро будит. – протянул шаверман Васе желанный пакетик и бутылки «Кёнигсберга».

В отличие от безмысленных «россиянцев», соотечественников, так их разэтак, которые едят шаверму не таясь, внаглую, широко раскрывая рот и обливаясь соусом, Вася, ведший осмысленную жизнь, посвящённую Белой Победе, делал это тайком. Скрываясь в подворотнях, тёмных закоулках и кустах. Впервые за долгое время ему придётся вынести свою интимную тайну на люди. Отойдя к стойке сбоку киоска, Вася молниеносно открыл бутылку «Кёнигсберга», хлебнул для поднятия духа, приготовился есть…

- Слышь, чел, ты бы подвинулся, чтоле. Разложился, млин, как у себя дома. – услышал Вася рядом с собой стальной голос.

Машинально нащупав в кармане кастет, Вася повернулся к говорившему, готовясь разобраться с наглецом, и остолбенел. Над ним возвышался грозный Секира. В бейсболке с надписью NY, байке и джинсах с карманами. В руке Секира держал шаверму.