?

Log in

Будимир
25 Февраль 2015 @ 00:34
Если бы вы в эти дни решили посетить Украину, чего бы вы боялись? Не в смысле личной безопасности, а как человек, который сочувственно следил за развитием событий в течение последнего года. Возможно, вы боялись бы увидеть усталых, разочарованных и испуганных людей. Которые пристально всматриваются в смену цифр на табло с курсами валют и заняты спасением своих сбережений. Уклоняются от разговоров о политике или глухо ворчат, выражая глубокую неудовлетворённость. И хотят только одного, любой ценой - стабильности. Очень печальное зрелище, не так ли? Оно означало бы, что обществу действительно нужны кнут и пряник. Все жертвы сразу стали бы выглядеть тщетными, а стремление обрести свободу и сохранить достоинство - пагубным.


«Если украинцы не смогут отстоять свою страну, то ...»


Признаюсь, именно это я ожидал и боялся увидеть - опустившие руки украинцы станут отрицательным примером для белорусов и для самих себя. По дороге на секунду показалось, что этого боятся все вокруг, когда гомельчанка на соседнем сидении сказала: «Если украинцы не смогут отстоять свою страну, то ...» Она сделала театральную паузу, во время которой я успел додумать за неё концовку - «нам всем тогда хана». Но настоящее продолжение заставило меня углубиться в невесёлые раздумья. Гомельчанка закончила свою фразу: «... тогда её захватят американцы и всякие бандиты».

Сказала торжественно и победоносно, с сознанием своего превосходства - сама она никогда бы до такого страну не довела. Ведь она не стала бы кусать руку, которая хотя и держит в стойле, но и кормит. И ей «все эти европы без надобности». Даже, представьте себе, «за миллиард денег». Последнее гомельчанка сказала так, словно ей буквально несколько минут назад этот «миллиард денег» предлагали за принятие «европ» в своё сердце. Она же отклонила их таким жестом, как на известном советском плакате, где простой советский сверхчеловек с видом истинного арийца с нордическим характером решительно отказывается от рюмки с водкой.

Потом женщина долго рассказывала, что украинцы «наелись той свободы», осознали, какую ерунду натворили, когда пошли против законной власти и исторически обусловленных связей с Россией. Сейчас ропщут и волосы на себе рвут. Уже совсем скоро, посмотрите, отправят «Потрошенко» на свалку истории, Донбасс победит и поведёт Украину назад, туда, где ей суждено быть, - в лоно «русского мира». Никто не хочет воевать «за американцев». Она точно знает, вон, её племянник из Чернигова приезжал и со слезами просил, чтобы спрятала от мобилизации. А кто-то другой последние десять тысяч долларов отдал, лишь бы откупиться от армии. Одним словом, «скоро всей этой вашей Америке кирдык», как говорится.


Чай, канапки и ядерные боеголовки


Не знаю, что там будет с Америкой, а вот украинцы за сделанный год назад выбор ещё поборются. Они уже не раз доказывали, что умеют опровергать наихудшие ожидания. У меня сложилось впечатление, что докажут и сейчас. Сложилось оно из моих личных наблюдений, которые могут вам показаться мелкими, но в меня они вселили оптимизм. Я с вами поделюсь ими, а вы уже смотрите, достаточно ли их для ощущения, что есть ещё порох в пороховницах.

За последний год курс гривны относительно доллара снизился почти в четыре раза. Только за ту неделю, которую я здесь сейчас нахожусь, цифры на табло в обменных пунктах менялись несколько раз. При этом вокруг обменных пунктов не видно привычной для Беларуси картины - кучкующихся наблюдателей, которые следят за меняющимися цифрами, как за напряжённой драмой, охая и ахая. Не очень многолюдны и акции протеста возле Нацбанка с требованием отставки Гонтаревой - они собирают максимум под сотню-другую человек. Тогда как мероприятия, посвящённые годовщине Майдана, честно говоря, неожиданно для меня собрали десятки тысяч человек.

Отсутствие явных признаков валютной паники может быть связано с отсутствием привычной для белорусов зависимости, когда изменение цифр на табло в обменных пунктах автоматически влечёт за собой пропорциональную смену цифр на ценниках. В Украине, в отличие от первых, последние или вовсе не менялись или изменились не очень ощутимо. По крайней мере, платить за проживание в хостеле и питание мне приходится почти столько же, сколько я платил прошлой весной.

И главное - война, она здесь не воспринимается как нечто отдалённое, не твоё личное. Как воспринималась, скажем, в России чеченская война, признаков которой можно было не заметить в больших городах. Обсуждение её слышно повсюду, о ситуации на фронте говорят гораздо чаще, чем о валютных курсах. По телевизору и радио в общественных местах чаще смотрят и слушают не музыкально-развлекательные программы, которые раздражали меня во время Майдана, а общественно-политические. Всё пестрит патриотической символикой, повсюду собирается помощь для фронта. Когда мы со знакомыми ребятами, одетыми в униформу, ехали по своим делам, к нам подходили люди на улице, благодарили, спрашивали, не на фронт ли мы направляемся, предлагали еду и деньги.


В октябре прошлого года я рассказывал о Донецком зенитно-ракетном полку, укомплектованном в основном выходцами из Донбасса, который стоит на защите своей - украинской - земли. Полк праздновал своё 53-летие, но настроение было не совсем праздничным - у них было ощущение покинутости. Теперь же у них есть свой ​​личный ангел-хранитель - хрупкая девушка София Беляева, похожая на сильно уменьшенную копию Надежды Савченко. Она киевлянка, специалист по фондовому рынку. Фондовый рынок сейчас размером с воробьиную душу, Софии скоро придётся искать другую работу, но девушка, как и прежде, продолжает неустанно помогать фронту, превратив свою квартиру в волонтёрский пункт. В частности, обеспечивает бойцов Донецкого зенитно-ракетного полка сладостями, амуницией и даже техническим оборудованием.

Вместе с сыном и знакомым итальянским журналистом мы помогли ей загрузить под завязку две машины для фронта. Вспотели и подустали. София же обычно это делает сама, чуть ли не в одиночку. Представляя меня своим знакомым, она говорит: «Вот человек, который подарил мне целый полк». Другие знакомые, киевлянки Ольга Галченко и Александра Алёшина, почти оправдали шутливую поговорку про волонтёров времён Майдана: «Если попросить их принести ядерные боеголовки, они тебе принесут ядерные боеголовки, чай и канапки». Сейчас девушки пригоняют на фронт военные джипы, машины скорой помощи, и уже обсуждают возможность поставок противотанкового оружия.


Оторвёт ноги, а на тебе берцы за 1,5 тысячи


Федор, парень с хипстерской чёлкой, из Молодогвардейска, что под Краснодоном, на Луганщине, у самой границы с Россией, которого я встретил в киевском хостеле, оказался не «ватник» и даже не пофигист, как можно было бы ожидать. Он впервые приехал в столицу - для того, чтобы попасть в волонтёрский батальон. Ждал, пока ему исполнится 21 год, ведь сейчас в добровольцы берут только с этого возраста. В ожидании собеседования Фёдор знакомился с архитектурными достопримечательностями и закупал снаряжение. «Дороговато, конечно. Жалко будет, если ноги оторвёт, а на тебе берцы за полторы тысяч гривен », - шутит он.

Видно было, как парень расстроился, услышав «сам не знаю, де погину» - строчку из песни «Пливе кача», звучавшей на Майдане в минувшие выходные. У него было немало времени, чтобы передумать, но он своего решения не изменил. «Через наш город постоянно колонны российской военной техники заходили, я же их своими глазами видел, а на российских каналах слушал о непричастности России к войне на Донбассе. Вот эта ложь меня больше всего возмутила и подтолкнула к тому, чтобы на фронт пойти. Теперь буду одним из бандеровцев, которыми пугают русских детей», - говорит Фёдор на чистом русском языке, улыбаясь.


Земля Киева будет гореть у них под ногами


В сентябре прошлого года, в статье «Война на Донбассе. Нежелезные люди», я упоминал двух своих знакомых с Луганщины, Артёма и Сашу. Тогда они только приехали из зоны боевых действий, где служили в одном из добровольческих батальонов, и были сильно ударены войной. На фронт возвращаться не собирались, подумывали даже уехать из страны, настолько были возмущены в то время неспособностью украинского государства защитить себя. Артём не выдержал, вернулся все-таки к побратимам, сейчас воюет под Мариуполем. А Саша вместе с товарищами участвует в организации курсов «Виживи в условиях вийськової агресиї» в Киеве.

Тот, кто вырос ещё в СССР, наверное, помнит военную игру «Зарница». Эти курсы представляют собой нечто подобное, только адаптированное под реалии российско-украинской войны.

Мы присоединились к седьмому выпуску. До нас уже десятки киевлян - в основном, образованных и обеспеченных - добровольно и за собственные деньги проходили курс молодого бойца. Где никога не жалеют, кем бы ты ни был, гоняют до седьмого пота. Они не собираются уезжать из Киева, хотя и допускают всерьёз, что «гибридные» российские войска могут оказаться и здесь.

«Пусть господина Путина не сильно радует наша сдача Дебальцево и вообще вынужденное отступление. Я объективно оцениваю возможности украинской армии, мы значительно слабее. В случае полномасштабного вторжения можем отступить и дальше, вплоть до столицы. Но он должен знать, что его здесь не ждут с хлебом-солью. И используют пока что мирное время для подготовки сопротивления. Земля Киева будет гореть у них под ногами», - говорит военный инструктор, руководитель курсов.


+ МНОГО ФОТО
 
 
Будимир

Мне кажется, что между реальной Светланой Давыдовой и литературным Иннокентием Володиным, с которым её теперь часто сравнивают, есть большая разница.

Светлана Давыдова позвонила в украинское посольство, чтобы сказать о возможной переброске воинской части ГРУ, находящейся возле её дома, в Украину. Володин позвонил в посольство США, чтобы попытаться предотвратить готовящуюся кражу чертежей атомной бомбы советскими агентами.

При всей своей лютой ненависти к сталинскому СССР, поступка солженицыновского героя я не понял. Монополия на самое смертоносное оружие — слишком большое искушение для кого угодно, да и США — не страна безгрешных эльфов. К тому же, любой разумный человек мог бы предположить теоретическую возможность упреждающего атомного удара в следствие своего звонка. Десятки, сотни тысяч, а то и миллионы смертей. Наверное, живя в сталинском СССР, можно было ненавидеть его настолько, чтобы закрыть глаза даже на такие последствия его разрушения. Но меня как-то передёрнуло. Как передёрнуло, помню, высказанное кем-то желание в 2001-ом году, чтобы нас освободили от Лукашенко натовские бомбардировщики. От несоразмерности цели и средств передёрнуло.

Звонок Светланы Давыдовой в украинское посольство можно было бы не понять в одном случае — если бы «гибридная война» велась на Кубани. Милитаризованной Украиной, у которой от взлетевших до небес цен на подсолнечное масло воспалился великоукраинский шовинизм, а до этого она отжала Приднестровье у Молдовы и Полесье у Беларуси. В то время как Россия, изнурённая бесстыдным грабежом правящего класса и сотрясённая чуть было не утопленной в крови демократической революцией, находилась в коматозном состоянии.

Светлана Давыдова не помогла в силовом противостоянии сильному враждебному государству. Собственно, она вообще никому и ничем не помогла. Но отчаянно и судорожно хотела помочь слабому — народу, который в её стране до этого годами называли «братским», а сейчас терзают, паля по нему из тяжёлых орудий и телевизионных гиперболоидов. Ведя против него как бы тайную, поэтому особенно подлую войну. Против которой должен бы восстать каждый честный россиянин.

Однако многие россияне, даже те, что как бы из «честных», кивают сейчас на юридические аспекты поступка Светланы Давыдовой. Дескать, ну, по закону-то она всё же виновата-с... «А покупал ты её по советским законам? Или, может, по советским законам ты её воровал?» В ситуации, когда Россия тайком перебрасывает своих солдат в Украину, потом тайком вывозит их в рефрижераторах назад и тайком хоронит на родине, когда она крадёт украинских солдат на украинской земле и шьёт против них липовые дела, при этом стеная со всех телеэкранов страны, что она к войне в Украине ну никакого отношения не имеет, — это подленькое фарисейство говорить о каких-то «юридических аспектах» поступка Светланы Давыдовой.

Её поступок нравственный и очень сильный. Собственно, Светлана и её муж, который, оставшись с кучей детей на руках, публично осуждает российскую агрессию против Украины, — это те праведники, благодаря которым Россию ещё пока рано стирать с лица земли.


PS. И хотелось бы мне сказать «Je suis Svetlana», но я совсем не уверен, что оказался бы способным на такой подвиг.

 
 
Будимир
После ряда манипуляций с переводом стрелок в России и Беларуси с 2014 года минское время совпало с московским, в чём можно было усмотреть проявление политического курса на дальнейшее стирание разницы между нашими странами. Однако это совпадение имело неожиданное последствие впервые за долгое время белорусы не встречали Новый год отдельно «по Москве». И в массе своей не смотрели новогоднее обращение российского президента, поскольку белорусскими телеканалами оно не транслировалось.

На отсутствие Путина за своим новогодним столом жаловались многие пользователи портала TUT.BY. Мол, интереснее слушать «лидера мирового масштаба, который решает вопросы наряду с США, Китаем и ЕС, чем председателя колхоза». Что бы это ни было: настоящая ломка белорусов от резкой перемены в многолетней привычке или атака кремлёвских «ботов» звоночек тревожный. Динь-динь, независимость страны находится под угрозой.

ВЕЛИЧИЕ, СОЗДАННОЕ ТЕЛЕКАМЕРОЙ

Проигнорировать российского президента не получается. Надо знать, что там в голове и на языке у человека, который в XXI веке развязал самую масштабную геополитическую авантюру в Европе. За «их Крым» белорусы уже должны расплачиваться похудением кошельков, а в недалёком будущем могут стать ещё и объектом освобождения. Например, от узурпатора, который препятствует долгожданному слиянию двух братских народов. Один из лозунгов, под которым толпа будет штурмовать областные и районные администрации, уже готов: «Верните Путина в телевизор!»

Тем, кто за новогодним столом страдал от дефицита Президентского величия, Путин мог бы дать его сполна. В статье «Больше Кремля. Как Путин всех перерос» прослеживается эволюция Путина в кадре предновогодних обращений, а именно его постепенный рост на фоне Кремля. В ночь на 2001 год он ещё был всего лишь маленьким человеком в сравнении со Спасской башней, в следующем году его голова уже находилась на уровне государственного флага над зданием резиденции, а к 2013 году Путин перерос Кремль. В последнем обращении он затмевает собой добрую половину символа российской государственности, Кремль кажется почти кукольным на его фоне. Автомобильчики, в которых снуют люди за его спиной, выглядят и вовсе муравьиными. Наверное, именно так могло бы выглядеть обращение к населению вождя гигантских пришельцев, захвативших Россию.


Что-то инопланетное было и в тексте обращения, безликого, составленного из штампов, с явно нарушенной субординацией значимости событий минувшего года. Ни слова о международной изоляции и обвале рубля, ни единого упоминания о событиях на Донбассе. Когда он начал говорить об Олимпиаде в Сочи, сначала подумалось, что здесь какая-то ошибка, что я включил обращение за другой год, такой далёкой и нереальной она кажется.

Хотя Путин не обошёл тему аннексии Крыма, поблагодарив россиян за «братскую поддержку» его жителей, которые «твёрдо решили вернуться в родной дом», всего два предложения, посвящённые ей, выглядят несоизмеримыми масштабу последствий. Слов для самих жителей полуострова у российского президента не нашлось. А они, видимо, хотели бы услышать что-то ободряющее в условиях транспортной блокады, перебоев с электроснабжением, снижения турпотока и объёмов внешней торговли и других неприятных сюрпризов, связанных с новым статусом.

Впрочем, ободряющих слов не нашлось и для россиян. «Год будет таким, каким мы сами его сделаем», философски заметил он. Будто забыв, кто здесь великан выше Кремля, заваривший всю кашу.


Наивным было бы ожидать от Путина внезапного раскаяния, но более чёткие планы на будущее наступление или отступление должны были прозвучать. Нет, будущее в его обращении не просматривается. Даже о своем любимом детище - Евразийском экономическом союзе, который начал действовать с 1 января 2015 года, не упомянул. Черчилль когда-то искренне сказал британцам в 1940 году, что ему нечего предложить им, кроме «крови, пота и слёз». Путину же нечего предложить россиянам, помимо своего мнимого величия, созданного телекамерой, и пустых фраз.

Одновременно по сети гуляет видеоролик якобы путинского поздравления с наступлением 2016-го года. В нём улыбающийся «Путин» произносит его, сидя в американском Белом доме. Он говорит о быстром росте рубля и «тех, кто хочет присоединиться к нам в Европе и Азии, Африке и Австралии». О замене газировки на русский квас, а фастфуда на блины.

Словно фантазм, рождённый подсознанием кремлёвского властителя. То, что он хотел бы сказать, но пока не решается.

ПОЗДРАВЛЕНИЕ В КОРИЧНЕВЫХ ТОНАХ

В отличие от раздутого до небес Путина, в своём новогоднем обращении белорусский президент максимально уменьшился до «домашних» размеров. Он не только не стоял, но и сидел не за официальным столом, а в большом кожаном кресле коричневого цвета.

Коричневый вообще был доминирующим цветом в кадре. В интернет-словаре по психофизиологии о коричневом написано, что это «консервативный цвет, воплощение стабильности».

«Коричневый цвет ценит ощущение безопасности... Терпеть не может, когда что-либо нарушает привычный образ жизни... Предпочитает производить впечатление основательности и надёжности... Этот цвет может чувствовать сильный страх перед явлениями распада и разрушения...», описывает словарь тех, кто выбирает коричневый.

Именно таким «коричневым» настроением и было проникнуто новогоднее обращение Лукашенко. Произвести впечатление основательности и надёжности, правда, не удалось. Президент выглядел хмурым и встревоженным. Он особо и не скрывал своей тревоги перед повторением «украинского сценария» в Беларуси, где ему будет отведена роль Януковича, свергнутого президента-беглеца. Поэтому предупреждал белорусов об опасности «ярких и броских лозунгов», которые приведут к «расколу общества», «всеобщей ненависти», а потом и к войне.
Речи об этих очень конкретных страхах, своих собственных страхах, президент придал вид предупреждения от умудрённого жизнью человека неразумным потомкам. Ничего, многие проглотили, даже умилились.

«Основа настоящего мира это доброта, терпимость и согласие между людьми. Это готовность прощать чужие ошибки, это способность в чём-то поступаться своими интересами», произносит президент.

Кто-то действительно думает, что это он нас, неразумных, учит правилам поведения в быту? Естественно, нет. Сразу же за этой мудростью идёт пассаж о броских лозунгах, расколе общества и войне, то есть о главном страхе президента потере власти. Раскол белорусского общества, который таит в себе, по словам Лукашенко, угрозу войны, проходит по линии отношения к самому Лукашенко. Другие линии раскола пока не проявились. Соответственно, мир в обществе возможен только при одинаковом отношении к президенту. Сожмите зубы и покоритесь. То есть речь идёт о том, чтобы белорусы ему простили его ошибки и поступились своими интересами, особенно если кому-то кажется, что в них входит отставка президента.

«Главная ценность, за которую мы должны благодарить судьбу, это мир... Мы иногда, сетуя на текущие трудности, не замечаем самого важного, не ценим те дары, которые преподносит нам жизнь...», проповедует Лукашенко из глубины большого кожаного кресла коричневого цвета. Со снимками членов его семьи рядом штрих, свойственный рождественским обращениям европейских монархов.

«Нам нужен мир, а не свобода», сказал Александру Керенскому летом 1917 один солдат на фронте в ответ на речь о том, что «путь к свободе лежит через страдания, кто не имеет мужества перенести их, тот не достоин свободы». Мы хорошо знаем из истории, что произошло после того, как носители этой простонародной мудрости купились на большевистские посулы мира.

Лукашенко тут выступает сразу в двух ипостасях, одна из которых прикрывает вторую недалёкого мужичка с простыми потребностями снаружи и хитрого большевика, который обещает мир, желая взять власть, изнутри.
Впрочем, всё это разговоры в пользу бедных. Потому что угроза войны исходит не от белорусского общества. «Украинский сценарий» имеет очень небольшие шансы повториться в Беларуси. Не белорусов надо уговаривать не раскачивать лодку, они и сами напуганы, а переосмысливать свою политику «глубокой интеграции», из-за которой Беларусь и оказалась в глубочайшей опасности.

Отсутствие в речи упоминания о Евразийском экономическом союзе и пожелание «скорейшего восстановления мира на земле наших братьев», адресованное украинцам, дают маленькую надежду на то, что такое переосмысление не исключено. Только бы не оказалось слишком поздно. Можем и замереть навсегда в субстанции цвета президентского кресла.

«Импульсивная жизненная сила красного в коричневом, благодаря затемнению, тускнеет, сдерживается, или, как говорят художники, «замирает». В коричневом цвете остаётся только жизненность, потерявшая активность... Коричневый отчаянно стремится к постоянству, но он чувствует страх перед жизнью», рассказывает нам словарь.

ЗНАКИ ПЕРЕМЕН ИЛИ ПЕРЕМЕНЫ ЗНАКОВ

Порошенко в качестве президента имеет слишком короткую кредитную историю, чтобы можно было оценить степень соответствия слова и дела, видимости и реальности. Оформление обращения, очевидно, призвано было подчеркнуть, что он президент нового образца. Эту задачу, как говорили в советские времена, «выполнили и перевыполнили».

Когда-то Ющенко заложил традицию пафосного оформления новогоднего президентского поздравления с длинным проходом к трибуне по красной дорожке, почётным караулом. Похоже, таким образом он компенсировал недостаток президентских полномочий. Янукович вернул себе полномочия, но от дорожки тоже не отказался. Понравилось, видимо, потому что «по-богатому».

Инаугурацию Порошенко критиковали за чрезмерную для военного времени помпезность. Критику учли. Красную дорожку, почётный караул и даже трибуну долой. Даже надписи, что сейчас будет поздравление президента, не было. На выборах победил уверенно, доверие и поддержку пока не растратил, манией величия заболеть не успел, к богатству привык задолго до президентства. Почему бы и нет?

Но постановщики пошли ещё дальше по пути вытеснения признаков значимости фигуры президента из новогоднего поздравления. Сначала зрители за новогодними столами увидели вообще не президента, а Сергея Нигояна, украинца армянского происхождения, который первым погиб на Майдане от пули снайпера. Он открыл нарезку кадров с событиями 2014-го года в Украине. После двухминутного экскурса в недавнюю историю Порошенко появился в кадре на фоне людей «киборгов» и волонтёров. Съёмки проводились около Михайловского собора того самого, где нашли убежище протестующие после первого разгона Майдана, позже здесь был развёрнут госпиталь для раненых. Послание понятно: президент часть народа и его истории. Не её кульминация и пуп. Президентская власть не является самоценной.

Интересно, что в своём прошлогоднем обращении Путин также появился в кадре вместе с людьми. Это была вынужденная импровизация, сделанная на скорую руку (в заранее записанном обращении не упоминались декабрьские теракты в Волгограде). Но люди вокруг него жались, слепились в какую-то кучу, из которой выглядывали отдельные лица или с бессмысленным, или с подобострастным выражением. Центром кадра они не становились, в нём всегда оставался Путин.

На украинском президенте камера надолго не «залипала», часто менялся ракурс, в центре кадра оказывались лица других людей, и они не хлопали бездумно глазами, тщетно пытаясь подобрать «нужное» выражение. На них было собственное спокойное достоинство.

О единстве народа, политической нации, не абстрактном, проверенном на деле, Порошенко сказал простым, вовсе не официозным словом «не разлей вода». Что дополнительно подчеркнуло подлинность этого единства.
Краткая и ёмкая речь. Уместная минута молчания в память о погибших военных и мирных жителях. Удачное поздравление с Новым годом на трёх языках украинском, крымско-татарском и русском. Чётко обозначенная цель глубинные реформы, которые позволят Украине стать членом ЕС. Приход Нового года возвестили соборные колокола, те самые, которые будили когда-то киевлян, призывая их на Майдан. Не механическое отстукивание часами отрезков времени, а клич, который зазывает и побуждает, сообщает о чем-то важном.


Короче, всё получилось даже слишком хорошо. Но преобразования в жизни Украины происходят со значительно меньшей интенсивностью, скорее с большим скрипом. Уже нынешней властью сделано много ошибок, за которые не помешало бы и повиниться. Это никогда не рано делать. Не всё смогли, не на всё хватило сил, времени, умения, желания, и вообще мы не безгрешны. Держите нас в тонусе, подгоняйте, контролируйте, бейте по рукам, если понадобится, чтобы мы не забывали, кто, какой ценой и ради чего посадил нас в высокие кресла.

Этого не было сказано. Поэтому безусловно красивое и оригинальное поздравление, к сожалению, отчасти выглядит как пыль в глаза. Демонстрация знаков перемен, но ещё не сами сущностные перемены.
 
 
Будимир
23 Декабрь 2014 @ 11:18
Смотри, заграница, и завидуй! Мы, беларусы, живём в удивительной стране. С сегодняшнего дня такая картина наблюдается на табло всех пунктов обмена валют в Беларуси: курс покупки валют банком выше, чем курс их продажи. Я не буду ничего объяснять, пусть это останется для вас загадкой.  

kurs

Оригинал записи
 
 
Будимир
Описывая войну в Украине, было бы неправильным обойти вниманием главную страшилку российской пропаганды - «Правый сектор». Ведь именно от его прихода якобы защитили Крым, а теперь защищают Донбасс. Против него в РФ возбуждено уголовное дело за «геноцид русскоязычного населения Донецкой и Луганской областей».


В России часто делали вид, что воюют не с украинским народом, а с этой - чрезвычайно опасной, чуть ли не угрозой для всего человечества - политической организацией. Идеолог «Новороссии» Сергей Кургинян с пеной у рта причитал: «Я прошу, я умоляю бандеровское руководство послать вперед для выяснения отношений «Правый сектор». Мы ждем вас. Вы прячетесь за спины нормальных солдат, которых ополченцы не хотят убивать».


ВОТ ПУЛЯ ПРОЛЕТЕЛА И АГА


Прячутся за чьи-либо спины? Ничего подобного. Бойцы Добровольческого украинского корпуса (ДУК) «Правый сектор» находятся, например, в самой горячей точке Донбасского фронта - Донецком аэропорте и прилегающем к нему поселкё Пески. И, кстати, за последнюю ротацию в «Правом секторе» не было ни одного убитого.


У меня, как у человека, который провел три ночи в Песках, этот факт вызывает большое удивление. Ведь когда мне два дня подряд говорили, что транспорта отсюда не будет, представляя следующий день, я заранее себя хоронил. Мне казалось, что при такой плотности и частоте обстрелов выжить просто невозможно. В подвале ведь не просидишь постоянно, хотя бы по малой нужде и выберешься. Только ты выбрался, расстегнул ремень и пуговицы, уже что-то  бахает, свистит или стрекочет. Мчишься обратно, спотыкаясь, застёгивая на ходу все свои ремни и пуговицы. Ту свою нужду так и не справив. Один раз не справишь, второй, на третий же подумаешь: «Да гори оно всё синим пламенем!» Станешь твёрдо, ноги широко расставишь, медленно расстегнёшься и сделаешь то, что собирался, глядя сурово и непреклонно в ту сторону, откуда стреляют.


То же самое, если захочешь вдруг перекусить. Дважды я сбегал в подвал: один раз с тарелкой и ложкой, второй - с тарелкой, ложкой и двумя пакетиками лапши быстрого приготовления (Ребята смеялись: «Смотри-ка, белорусы своего не упустят!»). На третий, залив в кухне лапшу кипятком во время затишья, уже не побежал, когда снова начали стрелять. Сел и со вкусом позавтракал, как те мушкетёры в бастионе Сен-Жерве. Завтрак под пулями? Отлично! Пусть все вражеские артиллеристы, миномётчики и снайперы подавятся. Ну, а потом и выкурить сигаретку захочется не наспех, в медитативном режиме. В конце концов тебе надоест таскать на себе повсюду бронежилет и каску...


Внутренний настрой - важная вещь. И страх, если он панический, не работает на самосохранение, а наоборот. Но я далёк от мысли, что внутренний настрой может управлять действительностью настолько, чтобы изменять траектории пуль и осколков, которые летают вокруг в поисках тела помягче. Здесь, в Песках, два солдата погибли, перекуривая на скамейке без бронежилетов и касок. «Вот пуля пролетела и ага», как в той песне поётся.


Читать дальшеСвернуть )


ВЫЖИТЬ И ПОБЕДИТЬ


Почему же у «правосеков» сравнительно невысокие потери? На первый взгляд, должно быть наоборот. Компания в ДУК «Правый сектор» собралась очень пёстрая, но все ребята не из робкого десятка, зачастую даже чрезмерно равнодушные к опасности. Такие, кому прогибаться и прятаться внутренний стержень мешает. Привычнее в полный рост стоять. Хорошее качество для того, чтобы героически погибнуть. Не самое лучшее, чтобы выжить и победить.



В «Правом секторе» не воспевают смерть, не призывают  сказать ей «да». Здесь ставят задачу выжить, чтобы победить.


«Война не может просто закончиться. Её можно либо проиграть, либо выиграть. Естественно, мы собираемся её выиграть. Не столько геройством, сколько трезвой оценкой ситуации, внимательностью и упорством», - говорит Чёрный, командир 5-го отдельного батальона ДУК «Правый сектор», один из создателей «киборгов».


Личность легендарная - он сам добыл себе танк в бою под аэропортом. Встретился я с ним совершенно случайно - Чёрный никак не выделялся в группке разных людей около штаба, рядовых солдат и волонтёров, просто в какой-то момент подключился к разговору. Потом он объяснил, что это принципиально - не обосабливаться, подчёркивая свою «командирскость».


«В общем, командир тогда хороший командир, если он командует «за мной», а не «вперёд». Для этого надо не щёки надувать и хорохориться, а быть одним из солдат», - говорит комбат.


Кроме того, здесь смогли справиться с пьянством, которое на этой (и не только на этой) войне привело к многочисленным трагедиям. А в Песках командир роты Серко ещё и приказывает бойцам пить молоко, чтобы не болели.


«Я отказываюсь выполнять преступные приказы! Уже заколебался уголь пить после вашего молока », - в шутку возмущается один из бойцов, но кружечку себе наливает.


Меня же Серко чуть не выселил из подвала, самого безопасного места в Песках, наверх, под пули и «Грады»: «Храпишь, как трактор. Десять бойцов не высыпаются. А им от пуль сутки в наряде уворачиваться ».


На моих глазах у Чёрного трижды с огоньком в глазах просились в аэропорт. Один даже подпрыгивал на месте, так ему не терпелось попасть в самую горячую точку. Чёрный всем отказал. Спрашиваю - почему?


«Они просто потеряли инстинкт самосохранения. Не понимают, куда просятся. Мне там импульсивные герои не нужны. Нужны флегматики, которые будут бесстрастно окапываться, укрепляться, держать позицию. Или взять, например, того парня, что просил привезти в аэропорт группу из Харькова на пару дней - обстреляться. С ума сошёл, что ли? Нашёл стрельбище. Такие туристы - это сразу двухсотые », - говорит комбат.


НА ПРОГУЛКУ В ЛУЧШИЙ МИР


Получил на орехи и я, только от другого командира - со странным позывным «Богема», в мирной жизни - режиссёра детского театра. Теперь он киборг киборгом.

«А где ваши бронежилет, каска? Вы на прогулку в лучший мир, что ли, собрались? Не с нами, пожалуйста. Что это за безответственность такая?!», - набросился он на меня на базе перед отправкой в Пески.

Я и раньше бывал в очень опасных местах и ситуациях, но бронежилет и каску никогда не надевал. Видимо, в штатском человек подсознательно чувствует себя вне войны и опасности. А в каске и бронежилете ты как будто становишься её частью, попадаешь на мушку.

Когда меня одели в бронежилет и каску, я почувствовал себя неуютно. Точнее, как герой фильма «Волосы» - хиппи Джордж Бергер, когда он постригся, переоделся в форму военного и пошел на военную базу, чтобы подменить друга, Клода Буковски, дать ему возможность встретиться с любимой. И там его забирают по тревоге в самолёт, отправляющийся во Вьетнам. Джордж марширует в колонне солдат и поёт, прижимая руку к сердцу: «Я верю в Бога, и верю, что Бог верит в Клода. А это я. Нет, это он. Это я. Нет, это он...».

Что-то такое, типа «это не я, меня здесь нет», бормотал я про себя, когда мы мчались в командирской машине последние несколько десятков километров до Песков. Все разговоры смолкли, только ветер свистит в открытые окна, машина ощетинилась  выставленными наружу автоматами. С обеих сторон дороги искалеченные снарядами деревья, сожжённые машины, подбитый танк... И ты в этих декорациях - как неуклюжая подвижная мишень.

«Если машину атакуют, открываете дверь, вываливаетесь, только смотрите, чтобы не головой об асфальт, прячетесь за задним колесом и слушаете команды», - объясняет мне боец с позывным «Моисей», с которым мы вместе ехали из Кривого Роге, и его слова отдаются гулким эхом в моих ушах.

Позже, когда мы ехали через село Красное, где родился Сергей Прокофьев, Моисей разрядил обстановку, спросив, кто это такой - Прокофьев. Ему напели мелодию «Танец рыцарей»: «Туру-ту-ту туру-ту-ту туру-ту-тум-тум».

«Ха-ха, извините, у меня жизнь непростая была. Но эту мелодию я знаю, да. Значит, музыку он писал? А песни не писал? Ну, я понял. Я вам музыку напишу, а вы себе пойте как хотите. И как его только занесло сюда, в зону АТО, Прокофьева этого», - смеётся Моисей.

Вдруг на дорогу, отделившись от подгулявшей компании, выходит молодая женщина, расставляя руки в стороны, чтобы остановить нашу машину. Все нервничают, щёлкают затворами, спорят, стоит ли останавливаться. Богема, сидящий за рулем, решает остановиться. Моисей шипит, что это безумие, здесь может быть ловушка.

«Мальчики, вы на фронт? Я, это, просто хотела вам сказать, что я за Украину, вот », - говорит женщина. Все с облегчением вздыхают, скороговоркой произносят «хорошо, хорошо», быстро двигаются дальше.


БЫВШИЙ ПОСЁЛОК

Пески - это бывший посёлок, в котором, согласно переписи 2001 года, проживало две тысячи с лишним человек. Перед началом войны, видимо, их было значительно больше, поскольку здесь активно селились представители донецкой элиты. Здесь есть обычные деревенские дома, несколько кварталов типовой застройки  трёхэтажек,  а есть коттеджная  часть с очень дорогими домами. Удивительно, но коттеджи, на первый взгляд, от обстрелов сепаратистов пострадали меньше всего.

«Бывший», так как сейчас местом для проживания людей поселок Пески не назовешь. Это - поле боя, на котором вынуждены оставаться люди. Без газа, света, работы, и всего прочего, что мы воспринимаем, как неотъемлемую часть цивилизованной жизни. На свой страх и риск одна женщина держит магазин в своей квартире, куда приходят отовариться местные жители и бойцы.

У меня было всего несколько часов затишья, чтобы исследовать посёлок. Где-то писали, будто здесь осталось три человека. Я видел несколько десятков, ребята говорят о сотне-другой жителей. В основном это или одинокие старики, или люди, которые заботятся о лежачих стариках. Однако есть и семья с маленькими детьми. Они говорят, что при Януковиче их внесли в «расстрельный список», так как они активно боролись против местной «элиты», поэтому теперь им здесь даже спокойнее, несмотря на постоянные обстрелы.

Кто из местных живёт ближе к местам расположения бойцов, давно с ними наладили отношения, приходят за помощью. Как та семья с детьми - за продуктами, средствами гигиены и прочим. Или дед, который на своей улице остался один. Она постоянно обстреливается, его ранило, он пришёл и попросил сделать ему перевязку. Все они спрашивают: «Когда  вы эту сволочь наконец прогоните?».

Те, кто живет дальше, относятся настороженно. Группа женщин с демонстративной бодростью поздоровалась при встрече с нами: «Слава Украине!». У одной из них был целлофановый пакет ещё из прошлой жизни с надписью «Янукович - наш президент!». Боец, с которым мы вместе гуляли, обратил на это моё внимание, улыбнулся, я хотел было сфотографировать женщину с тем пакетом. Она испугалась, начала оправдываться, мол, не увидела надпись, просто бросила объедки для собак в первый попавшийся пакет, но это ничего не значит.

«Слушай, мне даже неловко стало, лучше бы я не замечал этого пакета», - шепнул мне боец, изменившись в лице, и начал уверять женщину, что нам нет никакого дела до того, что у неё там на пакете написано. Она, сама уже немолодая, остаётся с 80-летней лежащей матерью в одной из трёхэтажек. Ехать некуда. Притащила в дом печку, топит щепками.

В коттеджном поселке есть дом, который ребята между собой называют «модным». Очень дорогой, но со вкусом сделанный. Там внутри много таких сине-белых пакетов из прошлой жизни. Видимо, хозяин «модного дома» одаривал ими соседей.

Бойцы располагаются в брошенных домах, но их боевые позиции находятся на окраинах посёлка, далеко от жилья. При этом посёлок обстреливается  весь. С каждым днём уцелевших домов остаётся все меньше. Во время моего пребывания в посёлке под обстрелом погиб местный житель.

Беспризорных собак в Песках значительно больше, чем людей. Комбат Чёрный говорил, что отсюда они бегают питаться в аэропорт. Да, трупным мясом. При возможности их тогда отстреливают.

«Я уважаю врага, тем более погибшего врага. Да и собаку, попробовавшую человечины, просто опасно оставлять в живых », - поясняет он.


ОТ «КИБОРГОВ» БУДУТ РАЗБЕГАТЬСЯ КТО КУДА


Пески - это дорога на аэропорт, единственный канал снабжения его защитников. От посёлка всего каких-нибудь 500 метров до взлётной полосы. Отсюда же ведётся артиллерийская поддержка «киборгов». Можно сказать, что в военном смысле Пески составляют с аэропортом одно целое.

Не все понимают, для чего ведутся такие ожесточенные бои за уже разбитый в хлам аэропорт. Не проще было бы оттуда уйти, взорвав взлётную полосу? Чтобы избежать возможного «котла» (Иловайск ещё всем очень болит).

«Во-первых, он имеет военно-стратегическое значение. Это бесценная высота для будущего освобождения Донецка. Я очень надеюсь, что однажды появится политическая воля на то, чтобы его начать. На мой взгляд, возможности у нас для этого есть. Чтобы взять эту высоту, откуда прекрасно можно осуществлять артиллерийскую поддержку наступления, противнику потребуется бросить туда силы, которые в десять раз должны превосходить наши. Во-вторых, символическое значение. Если бы не героическая оборона аэропорта, Иловайский котёл и другие катастрофические поражения не дали бы нам придти в себя. Они бы деморализовали и бойцов, и народ. Теперь же у нас появилась своя гордость - «киборги». Если станет известно, что где-нибудь в атаку пошли киборги, враги просто разбегутся кто куда. Наконец, аэропорт выковывает по-настоящему боеспособное армейское подразделение. Которое может стать в будущем украинским спецназом», - говорит Чёрный, командир 5-го отдельного батальона ДУК «Правый сектор».


ОНИ ДЕРЖАТ «НЕБО» И «ЗЕМЛЮ»

У меня нет железобетонных политических взглядов, любой ортодоксальный сторонник какой-либо идеологии откажется признать меня единомышленником. Но те, что есть, очень далеки от взглядов правого спектра, не говоря уже об ультра-правых. На фашизм у меня сильная аллергия, и я, как любой аллергик, остро чувствую присутствие своего аллергена. Если бы «Правый сектор» хотя бы наполовину соответствовал созданному российской пропагандой образу, я бы не то что несколько дней, несколько часов не выдержал бы в его гуще.

Если под «фашистом» иметь в виду не просто кого-нибудь, кто нам очень не нравится, а сторонника определенной политической идеологии, он ведь должен свою приверженность как-то проявлять? Так или иначе из него должно вылезти гнилое нутро - в первую очередь желание расправиться наконец с каким-либо нацменьшинством, после чего жизнь должна наладиться. Он должен демонстрировать и охранять национальную чистоту.

Надо сказать, к «Правому сектору» я попал случайно. Вечером заметил в ленте фейсбука запись своего знакомого волонтёра, что кто-то собирается ехать из Кривого Рога в Пески и аэропорт, попросил их контакты, перекинулся словечком, а в пять часов утра уже сидел в машине с тремя криворожцами, одной женщиной и двумя мужчинами. Женщина - католичка с польскими корнями. Один из мужчин - с еврейскими корнями и многочисленными друзьями среди сванов, потому что сванкой была его первая жена. Второй - с выгоревшим, но весёлым лицом пролетария, у которого, по Марксу, нет отечества. Мы выехали под католическую молитву, ехали под грузинские и еврейские песни, а также под короткие и веские замечания человека, который двумя ногами стоит на земле. Все трое говорили по-русски.

Если бы на одной из заправок по дороге военнослужащий не спросил у моих спутников, из какого они подразделения, и они бы не сказали, что из  «Правого сектора», я бы до конца дороги мог не догадаться, что они имеют к нему какое-то  отношение.

Что объединяло их троих? Только одно - желание остановить внешнего врага, а со временем победить внутреннего. И это вовсе не «русскоязычное население Донецкой и Луганской областей», а коррумпированное чиновничество, которое рассматривает Украину в качестве своей кормовой базы.

Ядвига, та самая женщина с польскими корнями, в прошлом служила в армии, потом работала оперативным работником, накануне Майдана собиралась эмигрировать, так как считала, что Украину уже ничего не спасёт - её дотла  выгрызет изнутри коррумпированный чиновник. Майдан изменил её планы, так как появилась надежда, что задавать тон в стране наконец начнут патриоты, люди с государственным, а не торбохватским мышлением.

Позднее знакомство с несколькими десятками бойцов подтвердило абсурдность обвинения «Правого сектора» в желании совершить «геноцид русскоязычного населения Донецкой и Луганской областей». Хотя бы потому, что подавляющее большинство бойцов были сами русскоязычными (иногда я оставался единственным в компании, кто разговаривал по-украински), а некоторые — жителями тех самых многострадальных областей. Что касается областей, «Правый сектор» оказался совсем не партией западных регионов, соотношение выходцев оттуда приблизительно такое же, как в целом по Украине. Причём, западники жаловались мне на «куркульское» мышление своих земляков, которые не могут понять, что они «забыли» на Донбассе. Типа, не к нам же беда пришла, чего тебе неизвестно куда тянуться.

Боец  с позывным «Ксёндз» , сельчанин, нашедший в Песках брошенную корову и приобщивший её к воинскому хозяйству, на это отвечал очень просто, с юмором: «Это что ж, придёт к нам вот такой  самый «щирый бандеровец», как я, и коровку мою заберёт? Нет, дружище, не надо».

Забавно, но среди западников, которые встречались мне в  «Правом секторе»,  как раз было много таких, кто пришёл защитить «свою коровку». Тогда как идейных, которые мыслили бы в категориях приведения в порядок руководства страной, больше встречалось среди жителей других регионов.

На мой взгляд, «Правый сектор» — это что-то типа адреналина, который выработал общественный организм в необходимый момент. При условии, что нынешние власти проделают настоящую  работу над ошибками своих предшественников выброс адреналина закономерно снизится.

А пока что они держат «Небо» и «Землю» (условное название в переговорах по рации двух боевых позиций) в Песках и закаляют сталь в Донецком аэропорту.

«Мы точно знаем, что такое страх
Мы знаем вкус земли, наш вечный спутник — холод
Мы потерялись в днях и вечерах
И перестали различать, кто стар из нас, кто молод


Наши окопы — наша крепость и наш гроб
Но мы пришли сюда не погибать, а выжить...»

Это отрывок из стихотворения бойца с позывным «Сатир», который сказал про себя: «Отец у меня русский, мать из Луганска, а я первый в нашем  роду бандеровец».


+ ФОТОРЕПОРТАЖ
 
 
 
Будимир
На этот раз мы едем с волонтёрской помощью в места боевых действий - район Дебальцева, плотно окружённый войсками противника. Здесь перемирие всегда было бумажной условностью. Ежедневные артобстрелы и стычки, ежедневные известия о раненых и убитых, далеко не все из которых попадают в новости, заминированные поля и посадки, диверсии и ловушки, героизм и подлость.

Боюсь ли я артобстрелов? – Боюсь.

Андрей Мизан и Александр Агарков курсируют между родным Кривым Рогом и передовой каждую неделю. Собрали нужные вещи и поехали, собрали - поехали. Заночуют в лагере и домой, снова вещи собирать. Кроме волонтёрской помощи, возят посылки солдатам от родных. Обратно везут то, что нужно отремонтировать (примус, бензопилу и т.д.) или передать домой, подвозят солдат, которые едут на побывку.

Андрей - в прошлом начальник отдела продаж украинского представительства компании D-Link, мирового производителя сетевого и телекоммуникационного оборудования. Бросил работу и занялся помощью военным после того, как в Луганском аэропорту погиб его друг, бывший однополчанин. Он летел в том самом печально известном Ил-76. Накануне они беседовали, тот радовался, что наконец их ждет «серьёзное дело» под Луганском, звал Андрея, бывшего десантника, присоединяться к ним. Андрей говорит, что вполне мог оказаться в том сбитом самолете, его практически уговорили, оставалось только доделать кое-какие дела.

Андрей считает, что питательным бульоном для войны служит безразличие многих из его сограждан. И толку не будет до тех пор, пока беда не коснётся каждого лично.

Александр - священник, хотя боксёрское прошлое наложило на него неизгладимый отпечаток, он и сейчас может не только утешить словом несчастного, но и утихомирить кулаком какого-нибудь негодяя. Потомственный «бандеровец», деды воевали в УПА. И сам, говорит, уже в 1991 году, во время путча в Москве, сидел вместе с соратниками из УНА-УНСО в лесу, готовился к партизанской войне. Тогда он только закончил школу.

На приборной панели у него два флажка - государственный и красно-чёрный, который он называет «флагом вооружённого сопротивления». Он же, по словам Александра, служит эффективным средством для того, чтобы «отпугивать наглых гаишников». Сам видел - работает.

«Боюсь ли я артобстрелов? Боюсь. Однажды на всех парах пришлось проскочить участок зелёнки (дороги, с обеих сторон которой есть зелёные насаждения - авт.), энергично обстреливавшийся, потом около часа не мог руль из рук выпустить, намертво вцепился. Если будут обстреливать лагерь, где мы ночуем, наверное, я в трусах выскочу в поле, буду суетиться, на четвереньках ползать и искать, в какую бы щель забиться. Это нормально. Ненормально не помогать ребятам, которые держат фронт от расползания... Зато мои дети теперь от гаджетов и игр оторвались, им с отцом хочется поговорить, уже про какие-то другие ценности рассуждают», - говорит Александр.

Читать дальшеСвернуть )


На войну хочется вернуться

Александр добавляет, что на передовую, несмотря на смертельный риск, его теперь уже тянет, хочется скорей туда вернуться. И я понимаю его. Да, не стыдно признаться, что под артобстрелом очень страшно. Я видел, с какой затаённой болью всматриваются в небо солдаты, услышав канонаду «Градов» вдали. Кстати, очень трудно понять по косвенным признакам, прилетит оно к тебе или не прилетит. Окончательно ясно будет только в тот момент, когда снаряд упадёт где-нибудь рядом. Вот тогда беги и прячься. Если успеешь. В дороге под обстрелом мне хотелось сделаться маленьким-маленьким и втиснуться в пол. Выброс адреналина такой, что кажется, будто сейчас душа из тела сама выскочит и полетит со свистом. Никакое «Супер-8» таких впечатлений не даст.

Но вернуться сюда хочется вовсе не для того, чтобы пощекотать нервы. Война - это не круто, а больно, страшно и тяжело. Восхищаться ей могут только маньяки вроде Гиркина. Среди украинских солдат, которых я встречал, кому-то легче было, кому-то труднее, кто-то улыбался, а кт-то уже перестал, но даже с виду настоящие волки войны не получали здесь наслаждения.

Почему же хочется вернуться? Я сам себе не могу до конца объяснить эту магию. Возможно, потому, что я до сих пор не встречал коллективов, где относились бы друг к другу настолько ровно и уважительно. Даже с «очкариком», который в свободное от боевых заданий время сидел и читал, что попадалось под руку, хоть инструкцию к миномёту, хоть женский роман, вместо того, чтобы сделать что-нибудь по хозяйству, подтрунивали очень безобидно. Даже на тех, кто не мог проснуться ночью, чтобы подкинуть дровишек в печь, по-настоящему не злились. Хотя температура такая, что вода утром в умывальниках превращается в лёд. Если ночью не подбросить дровишек, холод в палатке стоит страшный. Тех, кто возвращается с боевого задания (оно может длиться день-два, а может и месяц), встречают криками «ура!» и бросаются их обнимать. Я в палатке разведроты провёл всего две ночи, ничего особенного для них не сделал, только помог притащить шифер для беседки и подарил «очкарику» сборник рассказов. Не бог весть что. Прощались же со мной так, будто мы огонь и воду вместе прошли.

Поздним вечером бойцы расходятся в разные стороны с телефонами, чтобы поговорить с родителями, детьми, жёнами. Разговаривают тихо и нежно. Некоторые отсюда умудряются даже уроки детям помогать делать. О детях здесь часто говорят. Гораздо чаще, чем на рыбалке или в бане.

«Они заковывают их в цепи и ведут на мины»

Мы сидим вечером в беседке под аккомпанемент «Градов» со стороны противника. Парень по кличке «Радистка Кэт», который никогда не выпускает из рук какого-либо прибора связи - если не прослушивает переговоры сепаратистов, то возится с собственным телефоном, -включил радио ДНР.

Между выпусками новостей там играет музыка. То и дело какие-нибудь дикие песни вроде «Русского марша» Жанны Бичевской, но в основном старый русский рок. Всем известные песни. Кто оружие чистит, кто с домом разговаривает, кто ужин доедает, а кто подпевает Никольскому: «Мой друг художник и поэт в дождливый вечер на стекле / Мою любовь нарисовал, открыв мне чудо на земле...». Если бы я был режиссёром, следующим кадром дал бы картинку с той стороны фронта, где кто-то так же задумчиво подпевал бы Никольскому, поглаживая автомат. Хотя, возможно, там как раз слушают украинское радио.

Начинается выпуск новостей, галлюцинаторная идиллия развеивается. Какая-то тётка скрипучим голосом рассказывает, что украинские военные сплошь и рядом нарушают перемирие, а ещё кого-то (я недослышал, вероятно, русскоязычных жителей Донбасса) «заковывают в цепи и гонят на минные поля». У Олега, криворожского заводчанина, который приехал вместе с нами на передовую, чтобы своими глазами увидеть, что здесь к чему, и впервые услышал пропаганду ДНР, лезут глаза на лоб. Остальные солдаты или грустно улыбаются, или никак не реагируют. Кто-то шутит, мол, а ты думал, к нормальным людям попал? Нет, брат, здесь сплошь одни вурдалаки. И ты оборотнем станешь, побыв с нами.

Дайте нам похоронить наших братьев!

Ребята не настроены разговаривать о войне, им хочется хотя бы здесь, в лагере, на какой-то момент забыть о ней. Единственное, о чём просят меня обязательно рассказать читателям: «Скажи, что эти паскуды не отдают нам тела побратимов! Дайте нам их похоронить, нелюди, чёрт вас побери!»

По словам ребят из разведроты отдельной 17-ой танковой бригады (её бойцы стоят в том числе в донецком аэропорту), сначала командир послал их туда, куда не должен был посылать, по крайней мере, они в этом уверены. Понесли потери, погиб, помимо прочих, отец шестерых детей. Они требовали от командования добиться, чтобы тела погибших вернули. Но командиры «морозились». Ребята сами начали искать возможности вернуть побратимов, пошли на переговоры с известными стахановскими казаками. Выйти на них помог некий священник. В месте, куда он отправил ребят, их ждала засада. К погибшим, тела которых они пытались вернуть, добавились другие... Солдаты не выдержали, штурмовали с оружием собственный штаб, требовали заменить командира. Впрочем, закончилось всё тем, что их роту разбросали по разным боевым позициям, самым опасным. Тела же до сих пор остаются там, в полях…

В день нашего приезда ребята как раз задержали разведчика с той стороны. Никто «случайно» не прострелил ему коленку, не сказал никаких гадостей жене, которая звонила ему на мобильный.«Они обычно нашим жёнам звонят и говорят, чтобы забирали труп, а то уже воняет так, что нечем дышать», - говорит один из бойцов. Задержали и передали правоохранителям.

Нет, там не у всех железная выдержка. Один всё же слетел с катушек. Игорь, мрачный мужик среднего возраста, шахтёр, с тюремным сроком за плечами, который оказался в разведроте по не совсем понятной причине и сторонился всех, подрался с Василием, таким себе жизнелюбивым Портосом. Вдобавок случайно задев глаз Деду Панасу, он же Санта, - старейшему бойцу в разведроте.

Началось всё с длинного монолога Игоря о погибших и засаде, он хвалил себя, ругал остальных, проклинал всё на свете, цеплялся к Александру, мол, тот не был под «Градами», так пусть молчит. Наконец, начал обвинять без разбора всех, кого в чём. А после драки бросился в палатку, выдернул чеку из гранаты и угрожал всех взорвать. Учитывая, что палатка напичкана боеприпасами под завязку, ребята чуть не лежат на противотанковых минах вместо подушек, закончиться всё могло очень грустно.

Ребята ходили к командиру с требованием забрать этого Игоря к себе в палатку, если он считает целесообразным нахождение такого человека на фронте. Не забрал. Но утром самому Игорю никто даже не напоминал о его вечерних «подвигах».

Здесь растяжек нет

Подвезти с передовой домой Александр взял двух артиллеристов. Они долго молчали, погружённые в свои мысли. Может через час, если не больше, один из них вдруг сказал: «Как-то всё это... дико. Едем, в окно смотрим, музыку слушаем». И опять надолго замолчали.

Останавливаемся для того, чтобы перекурить, ребята из машины выходят и жмутся к ней, не отходят. Андрей им говорит: «Вы чего, здесь можно в зелёнку спокойно ходить, растяжек нет, кругом мир, выехали уже с войны». Если же сзади на дороге появляются машины, по привычке добавляет: «Внимание, движение справа!»

Я и сам уже успел набраться специфических привычек. Когда Андрею нужно было сходить в аптеку в Красноармейске, городе под украинским контролем, но, скажем так, не очень благонадёжном, он спросил, не сходит ли кто-нибудь вместе с ним - для подстраховки. «Ты гранату с собой возьми», - говорю ему. Так делали ребята на передовой, когда ходили лечить зубы в городок. Просто в карман клали гранаты, называя это «набрать с собой груш». Другого оружия не брали, чтобы местных лишний раз не нервировать.

Александр замечает, что не стоит так шутить. СБУ, говорит, не дремлет. Сепаратистов им отлавливать не очень хочется, так как они, сука, опасные. А вот за солдатами, возвращающихся с Донбасса, бдят, чтобы оружие домой не везли.

«Слышишь, я жив, я приехал!»

Почти до самого конца дороги мы не знали, по какой уважительной причине наших спутников отпустили домой. Ведь они только месяц дома не были, а некоторые дома по пять месяцев не видят. Потом старший из них, парень из деревни, сказал полушёпотом, что у его матери диагностировали рак, кладут на долгое лечение. Мать не могла выйти встретить его на дороге, а жена с дочкой увидели издалека, побежали навстречу, не замечая автомобилей. Жена бросилась на шею, дочь - обняла ноги.

Тот, что помоложе (хотя с таким же морщинистым лицом старика), ехал до Кривого Роге. Когда мы въехали в город, по радио заиграла какая-то бодрая песня. Солдат подскочил и начал приплясывать, благо габариты машины позволяли. Потанцевав, он упал коленями на пол, как делают футболисты, забив гол, поднял руки вверх и закричал: «А-а-а, Кривбасс, я дома, дома».

«Знаете, что я первым делом сделаю, когда домой зайду? Я наклонюсь к животу жены, приложусь к нему губами и тихонько скажу: слышишь, я жив, я приехал. Чего, вы думаете, меня отпустили? Сынок меня ждёт, не сегодня - завтра на свет появится. Живой я, приехал! Потом ухом к животу приложусь - послушаю, что он мне ответит ... Мне друзья звонят, спрашивают, ну как оно там, на войне, многих положил? Я им всегда отвечаю, - и не спрашивайте, не надо оно вам, хватит того, что я всё это пережил. О войне совсем говорить не хочу», - парня, который промолчал почти всю дорогу, словно прорвало.
Протяжённость Кривого Рога составляет более 100 километров, развозить всех пассажиров по домам Александру сложно. Мы остановились на одной из окраин, чтобы пересадить солдата в такси. И остались с ним дождаться машины - для подстраховки. Позвонили, говорим, солдатик с войны вернулся, у него жена вот- вот родит, приезжайте быстрее. Десять минут, двадцать, полчаса. Нет машины.

«Да что ж такое, мы вас в черный список внесём, вы какое-то сепар-такси, вами никто пользоваться не будет!», - горячится Андрей.
Потом, когда мы солдатика наконец посадили в такси, Александр говорит, что парень, видимо, еще переживёт шок, столкнувшись с равнодушием. Многие живут своей жизнью, им до войны дела нет, они не понимают, какой подвиг он совершил.

Парни из соседнего двора


Когда я был на передовой, из дома мне приходили сообщения, чтобы я скорее оттуда уезжал, потому что нужен семье живой и здоровый, дома и без того много проблем, зачем этот авантюризм и неоправданный риск. Я подумал, что действительно не имею права находиться в месте, новости откуда будут постоянно заставлять сжиматься сердца моих близких. Ну, кому какая будет польза, если со мной что-то случится. Мне же не трудно - прихватил рюкзак, попрощался с ребятами, сел в машину и поехал. Не надо, чтобы умирала мать или должна была родить жена. Несколько часов - и твоя семья вздыхает с облегчением, ведь тебе уже ничего не угрожает.

В мирной Днепропетровской области мне стало стыдно за свое «льготное» положение, за лёгкость, с которой я уехал с передовой. По всей Украине, в тысячах семей, где следят за новостями с Донбасса, сжимаются сердца, руки тянутся к телефону и начинают дрожать, когда никто не отвечает. А если ответит - бессмысленно просить его, чтобы поскорее возвращался домой, потому что уже нет сил терпеть такое душевное напряжение. Только душу ему рвать. Он всё равно не может прихватить рюкзак, попрощаться с товарищами, сесть в машину и через несколько часов быть дома.

Не потому, что выкован из стали с головы до пят или имеет от рождения дополнительные «скилы» и «фичи». Не из-за повышенного уровня авантюрности. У него мирная профессия, семья, неподготовленная к тому, чтобы в какой-то момент получить похоронку. Он не рождён убивать или быть убитым, он такой же, как и ты, парень из соседнего двора. В «киборга» он должен был превратиться, чтобы вернуться домой и дома у него был мир. Не каждый смог.

Олег как завороженный повторял: «Ну ни фига себе, слушай, тут обычные парни, сидим, типа как на загородном пикнике, а вокруг война, смерть ... Невероятно».

«Они радуются, как дети, когда к ним приезжаешь. Даже не подаркам, просто твоему приезду. Что о них не забывают», - говорит Александр Агарков. И это действительно так.

Полушутя ребята звали меня оставаться с ними, вместе на боевые задания ходить. Ничего, мол, что неподготовленный, мы все здесь такие, научишься. Влезешь в нашу шкуру, увидишь и переживёшь то, что мало кто из журналистов видит и переживает. Они не насмехались и не кидали вызов, который я не мог бы принять. Им было на самом деле приятно, что их жизнью искренне интересуются, хотя бы частично делят с ними бремя и риск, и хотелось оттянуть момент, когда они снова останутся с войной один на один.

Надо, чтобы такой момент не длился долго. Они остаются здесь, на передовой, потому что другие сидят дома. Тем, кто имеет такое преимущество, позорно использовать его для того, чтобы жить так, как будто никакой войны нет.

Мой коллега, журналист Андрей Александров, обратился в фейсбуке к своим друзьям с вопросом, следят ли они по-прежнему за событиями в Украине. Среди различных ответов попадались и такие: «задолбала эта война», «особого интереса уже нет», «сам черт не разберёт, что там происходит», «повлиять никак не могу, поэтому не слежу».

После поездки на передовую, где война всех «задолбала» гораздо больше, слышать это особенно досадно. Происходит то, что происходить не должно. И нас это непосредственно касается. Даже если не говорить про «нашу и вашу свободу». Здесь как не начнёшь с солдатами разговаривать, обязательно выяснится, что у них родственники в Беларуси, бывшие однополчане, однокурсники, друзья, воспоминания о нашей стране.

Война совсем-совсем близко. Не чувствовать её так же опасно, как не чувствовать, что у тебя загорелась нога, которая от головы хоть и далеко, но не настолько, чтобы можно было её игнорировать.


+ Много ФОТО
 
 
Будимир
Борисов, наверное, один из самых пассионарных городов Беларуси. Недаром именно отсюда лучший белорусский футбольный клуб. Печальную известность приобрела снайперша Наталья Красовская, которая воевала на стороне сепаратистов. На днях я встретил на Донбасском фронте ещё одного белоруса из Борисова, заместителя командира добровольческого батальона «Киев-2» с позывным «Град» и нашивкой «Укроп» на рукаве.


Не могу припомнить, когда в последний раз я был рад встрече с соотечественником за рубежом или специально искал её. Слишком слаба между нами, белорусами, сила притяжения. Не представляю, что общего у меня могло быть с той же Натальей Красовской, помимо паспорта одинакового образца. С «Градом» у нас теперь разные паспорта, он с 2005 года живёт в Киеве, у него паспорт гражданина Украины, украинская семья. В Беларуси ему, говорит, уже как-то непривычно и неуютно. Мне же приятно было встретить под Волновахой земляка, очень похожего на себя человека: коренастого, с круглым лицом, серыми глазами, русыми волосами и медленной, немного медвежьей походкой.


Нельзя отказать в пассионарности Наталье Красовской, только трудно понять, что она делала на Донбассе с оружием в руках. У «Града» нет её авантюрности, он полностью лишён эпатажа. Если снять с ним интервью на видео, оно бы не набрало столько просмотров на YouTube. Говорит спокойно, вполголоса. Ничего «горяченького». Крутизной своей не хвастается, посланий «батьке» не шлёт. Впрочем, кураж, он как раз и свойственен агрессору, «джентльмену удачи» или бандиту. Если же ты делаешь такую простую и понятную работу, как защита своей семьи, тебе незачем куражиться.


Родители «Града», живущие в Беларуси, и многие белорусские друзья его не понимали. «Хунта», «каратели», «укропы», «мирные жители Донбасса», известный набор рядового зрителя российского телевидения. Вы просто представьте, говорил он им, что в Брестскую область зашли украинские войска и нагло хозяйничают там. Сосед пробил отбойным молотком дыру в стене вашей квартиры, начал через неё то и дело захаживать, погуливать здесь, следить, покрикивать, порядки свои наводить. Каким бы он там родственником тебе ни был, пусть даже братом родным, какого хрена? Даже родная мать не понимала, пока не приехала к нему в гости и некоторое время в Украине не провела.


Что касается сторонников ДНР, их воплощением для него стал задержанный батальоном «Киев-2» мужик, ездивший собирать золото на место падения малазийского «Боинга». С ювелирными весами, всё как положено. Он с мертвецов снимал золотые украшения. Пожалуй, такое желание быстро и на халяву что-то себе урвать, не разбирая средств, двигало большинством тех, кто хотел уже завтра получить российские зарплаты и пенсии, поэтому хлопал в ладоши всяким «гиркиным» и «бородаям». Хотя среди людей с оружием там есть и мрачные идеалисты.


Украину «Град» не любит безоглядно - такой, какая она есть, иначе не вышел бы когда-то на Майдан с желанием кардинально её изменить. Кстати, на Майдане он, по собственным словам, «камни и коктейли не кидал», занимался спасением раненых и доставкой медикаментов. Это сейчас военная агрессия против его страны заставила взять в руки оружие, вспомнить военный опыт. В Беларуси ему когда-то «светила карьера военного или комитетчика», теперь же он не уверен, не арестуют ли его прямо на границе, когда он к родителям поедет.


«Я когда в Михайловский сквер заходил, поскальзывался на крови... Ёлы-палы, думаю, ну после такого уже страна не может остаться прежней, должна измениться. Но, видишь, госаппарат у нас слишком неповоротлив оказался, с большой силой инерции. Старую кожу сбросил, в новенькую оделся, а по-сути та же змеюка... Понимаешь, нам сейчас несколько месяцев не понадобилось бы, одного нашего батальона хватит, чтобы всю эту шайку разогнать. Ответственность за страну сдерживает, потому что мы понимаем, что будут кранты. Только пусть они знают, что мы, в отличие от них, сильно изменились. И старую кашу долго есть не будем», - так же вполголоса, как и всё остальное, спокойно говорит «Град».


За полсотни километров от нас идёт жестокий бой. Батальон «Киев-2» проверяет машины на дороге между Донецком и Мариуполем. «Вообще мы антитеррористическое подразделение, здесь у большинства бойцов богатый военный опыт, но на этой войне нормальная практика забивать гвозди микроскопом. Даже весной, ещё в самом начале всей этой вакханалии, нам не давали приказов по нашему профилю. Найти и уничтожить Гиркина, например», - говорит «Град». Кто-шутит по рации, что у них «четырёхсотый». Так называют пьяных пассажиров, которые бузят и не хотят показывать документы. Тем временем новичков буднично учат стрелять из РПГ. Тонкая наука правильно держать эту штуковину, если не хочешь себе ничего поджечь или отстрелить.


Я отираюсь среди бойцов, перебрасываясь парой слов с тем или иным. Один из них, узнав, что я белорус, шокирует меня сочувствующим вопросом: «Ну як у вас там в Білорусі, зовсім погано?». И я про себя думаю, что с такими людьми Украину не победить.


«Погано» очень точное слово. Потому что не так уж и плохо у нас, бывает гораздо хуже, но действительно погано», - после того, как я процитировал слова бойца в фейсбуке, написала мне в ответ Елена Минская.


Особенно сейчас, когда сами знаете кто купается в лучах славы «миротворца», с наглой улыбкой рассказывая Западу, теперь уже в качестве как бы легитимного президента, что это они спровоцировали войну в Украине, а он готов её остановить.

+ ФОТО
 
 
Будимир

Все общественные активисты, с которыми я встретился в Мариуполе, были довольно сдержанны в оценке настроений населения города в целом. Женщина, тренирующаяся в местном отряде самообороны, вообще сказала, что «в своём подъезде и на работе я одна такая (патриотка)». Это не мешает альтернативно настроенным горожанам возмущаться, что «несколько сотен человек в вышиванках говорят за весь город, будто тут все такие».

Безусловно, далеко не все здесь такие. Но окружающий мир интересуют те, кто занимает активную позицию, на них обращается всё внимание. Весной это были сторонники ДНР, теперь - украинские патриоты. Именно они формируют повестку дня в городе и создают его лицо. Я могу сравнить, весной черты этого лица были намного менее приятными.


Мариуполь - не Донбасс

Мы поговорили с Ярославом Матюшиным, общественным активистом, живущим в левобережной части Мариуполя, всего за несколько остановок от восточных блокпостов - места регулярных обстрелов. «Зато на будильнике можно сэкономить. Каждое утро в половине седьмого «Грады». Лепота!», - с юмором говорит он про обстрелы.

- Когда я был у вас весной, визуальное присутствие ДНР казалось не слишком серьёзным.
- До Левого берега они не добрались, занимали в городе всего один квартал в центре, на пересечении улицы Греческой и проспекта Ленина. Здесь тусовалось несколько десятков российских наёмников и примерно столько же местных гопников. Их «военный комендант», Андрей Борисов, постоянно жаловался на то, что никто не хочет идти воевать.

- Свой след они, однако, успели оставить.

- Да, эти гопники, которым дали «пистики» и развязали руки, разбомбили в центре все ювелирки и магазины, торгующие смартфонами и гаджетами. Облагали «революционным налогом» бизнес. Кто-то его платил, но, например, братья Сапаровы, владельцы службы ритуальных услуг, в ответ на угрозы привезли им в начале июня под штаб гроб, раскрашенный в цвета флага ДНР. Через неделю после этого «подарка» ДНР у нас была действительно похоронена - Мариуполь освободила украинская армия.

Впрочем, техническая возможность зачистить город силами местного гарнизона милиции была и раньше. Только милиционеры все ждали российских зарплат по две тысячи долларов, поэтому стали коллаборационистами, иначе не могу их назвать. Теперь они как шёлковые, когда в городе стоит армия, но нужны другие кадры, веры им никакой нет, это такая мина замедленного действия.
   
- Значит, ДНР держалась на смычке гопников и милиционеров?  А что остальное население, поддерживало Украину?

- Население жило согласно известному стереотипу, что юго-восток не может разделять национальные идеалы. Майдан вызвал у мариупольцев раздражение и злость, его победу они восприняли как собственное поражение. Аннексию Крыма встретили с пещерной радостью, появление ДНР - с визгливым энтузиазмом... Почти три месяца существования в ДНР этот энтузиазм сильно охладили. Они же не создали в городе ничего, кроме проблем.

- Действительно, не слышал, чтобы эти месяцы в Мариуполе вспоминали с ностальгией. Но некоторые говорят, что при ДНР было плохо, потому что это была «неправильная» ДНР...

- Всегда можно съездить в Донецк, здесь недалеко, посмотреть на эталон. Те, кто там бывает, возвращаются и говорят: да ну его на фиг. Бегут же оттуда к нам, а не наоборот.

- Теперь мариупольцы стали украинскими патриотами?

- Надо сказать, что Мариуполь - не Донбасс. Ни географически, так как Донецкий угольный бассейн заканчивается далеко от нашего города. Ни ментально, потому что мы люди южные, более расслабленные, беззлобные. Озлобленных на всё людей, а именно такие стали «дровами» пожара на Донбассе, у нас всегда было значительно меньше, чем в Донецке.

И патриоты в Мариуполе всегда были. Хотя, как я шучу, сложно любить Украину, когда вокруг тебя сплошной Донбасс. Но они пребывали в аморфном, сонном состоянии вместе со всем городом. Последние события разбудили всех, украиноненавистников и патриотов. На мой взгляд, вторых всё же больше, чем первых. Нет, я могу ошибаться, сам-то варюсь в патриотически настроенной среде, но я действительно был приятно шокирован взрывом патриотизма. Для меня стало абсолютной неожиданностью, что у нас столько людей, готовых что-то делать ради Украины.

«Батальон Кикимор»

Большинство готовых что-то делать людей концентрируются вокруг «Нового Мариуполя» - объединения волонтёрских организаций, возникшее в связи с войной. «Новому Мариуполю» приходится закрывать собой бреши в инфраструктуре государства. Они обеспечивают военнослужащих рациями, берцами, касками, бронежилетами, биноклями и т.д. Занимаются также помощью раненым.

«Именно нам звонят военные, когда везут раненого. Мы выезжаем, берём с собой одежду, средства гигиены и необходимые медикаменты. Я уже сбилась со счёта, сколько у нас было таких выездов, точно несколько сотен», - говорит Мария Подыбайло, в мирной жизни старший преподаватель кафедры международных отношений Мариупольского государственного университета, а ныне координатор волонтёрского объединения. За всё лето море она видела лишь однажды, когда они привозили вещи на базу одного из добровольческих батальонов, не имела ни одного выходного.

Мария ведёт меня по коридорам помещения, которое отдала им газета «Вечерний Мариуполь», чтобы показать «нашу гордость». «Батальон кикимор», как мы их в шутку называем», - объясняет она.
В помещении сидят миловидные пожилые женщины и плетут из подручных материалов (веников, нитей мешковины, камыша) те самые «кикиморы» - маскировочные плащи, раскрашивая их под местный ландшафт. Если их приобретать в специализированных магазинах, они стоят полторы-две тысячи гривен за штуку, самодельные получаются гораздо дешевле, если же учесть, что в них вложена частичка души - вообще бесценные.

Женщины из «батальона кикимор» говорят, что здесь наконец почувствовали себя дома, на своей земле. Раньше каждой из них врозь было одиноко, они не знали, есть ли рядом ещё кто-то, кто разделял бы их взгляды. «Редко-редко когда встретишь такого человека, обниме-е-е-ешься. Но чаще было не понять, где ты, что это за город, чей он, и как найти своих. Сейчас мы видим, что нас совсем не так мало, как нам казалось», - наперебой рассказывают они.

Ещё один мотив - избавление от ощущения, что «всё пропало».

«Зачем сидеть и биться в истерике?.. Возвращаюсь я на днях отсюда домой, иду по улице, мне звонят, кричат: что там случилось, почему сирены гудят?! Не знаю, говорю, у меня тихо. Нет, я слышу сирены, но мне так спокойно, что нет до них никакого дела», - объясняет одна из «кикимор», почему она сюда приходит. Другие подхватывают, соглашаются - начни действовать, делать что-нибудь, чтобы исправить ситуацию. «Я знаю, что если солдат одет, обут, имеет необходимое снаряжение, сыт, то он будет способен воевать, защитить меня. Он поймёт, что он необходим народу», - говорит женщина. «Мы же понимаем, что если Мариуполь падёт, остальная Украина не выстоит», - говорит другая.

«Вот так, видите, на наших девочках держится вся Украина. И если у кого-нибудь есть шальная мысль, - мы это всем говорим, в том числе господину президенту,-  сдать Мариуполь, вы её бросьте!», - подводит черту Мария.
   
Забудьте про вату

Игорь, отец Ярослава Матюшина, занимается подготовкой местной самообороны - будущих бойцов батальона «Мариуполь». «Честно говоря, когда я узнал о мирном соглашении, предательском, на мой субъективный взгляд, у меня была истерика. Давление повысилось, и всё такое. Но потом я вспомнил старый добрый революционный призыв: к оружию, граждане! Они там про что-то договорились, ну и пусть, я-то ни с кем не договаривался. Теперь я в полном порядке. И вместо давления у меня повышается тестостерон, женщины просто прохода не дают», - шутит Игорь.

Что касается подготовки будущих бойцов, она нешуточная. Приезжают заниматься с ними в качестве инструкторов бойцы с фронта. У них не лица - портреты. Пожалуй, каждого можно брать на обложку тематического номера журнала с подписью «Человек войны». Кожа на лицах натянута так, что они, кажется, физически не могут улыбнуться. Рассказывая об обработке раны на поле боя, инструктор случайно сказал очень смешную вещь: «Никакой ваты, забудьте про вату!» Все кадеты дружно засмеялись, а он со своими побратимами даже не улыбнулся. Только ещё раз тщательно объяснил, почему вата в таких случаях не подходит.

Он вообще настолько тщательно всё объяснял, что даже я, посторонний наблюдатель, почти всё запомнил. Ведь человек делился практическими знаниями с желанием помочь слушателю в будущем спасти собственную жизнь.

Знаете ли вы, как падать, если в помещение, где вы находитесь, бросают гранату? Ни в коем случае не животом вниз. Надо упасть на спину, прижимая к животу автомат. Взорвётся граната или нет - ещё неизвестно, но если вы будете лежать на животе, вас пристрелят как того кролика. Если же падаешь в поле во время обстрела, надо сводить вместе пятки, а руками, согнутыми в локтях, прикрывать бока. Таким образом будут защищены главные артерии и «будущие дети». Нет каски - падаешь ухом на землю, чтобы голова меньше торчала, есть каска - втягиваешь голову в плечи, тогда каска прикроет шею.

Что нужно сделать прежде всего с человеком, который получил сильное ранение в голову? Ему нужно завязать глаза. Чтобы он не видел лиц, которые будут на него смотреть с выражением «о, братан, тебе кранты».

«Если вас или вашего побратима ранили в живот, и вы видите, что выпали внутренности, не пытайтесь запихнуть их обратно - всё равно правильно не запихнёте. Обмотайте полиэтиленом, но так, чтобы человек мог встать и вздохнуть, а не стоял как робот», - рассказывает инструктор.

Раненому в глаза нужно приложить к глазам мотки скотча или что-нибудь в этом роде, и только потом перебинтовать сверху.

И т.д., и т.п.
В каждом случае он упоминал кого-нибудь из своих побратимов, тех, кто сумел выжить или тех, кто погиб. Я был очарован его монотонным, как бы безэмоциональным рассказом.

«Глупая война, бессмысленная, позорная... Не ждите, что вам придётся ходить в атаку с криком «за Родину!»... Тут только лупят из тяжёлой артиллерии куда попало, ведь даже разведки нормальной нет, ни у нас, ни у их... Может, я бы вернулся домой, но мне некуда возвращаться, нет у меня дома, там сейчас ДНР. Некрасивая война, бессмысленная, позорная... (он повторял этот рефрен время от времени) Да, я знаю о всех подлостях, которые на ней делаются, в том числе с нашей стороны. Знаю, и всё же остаюсь здесь. Ведь главное, чтобы я сам не делал подлости. Делал только то, что должен делать. И вы делайте то, что должны делать. Защищайте с достоинством свой дом», - сказал солдат.

фотки - здесь

 
 
Будимир
У белорусов была одна черта, сильно отличающая их от россиян - они совсем не интересовались «геополитикой». В том смысле не любили решать судьбы мира, сталкивая страны и континенты в пылких и суетных разговорах. Теперь же я все чаще слышу, как они занимаются этим почти с российским упорством, словно в ток-шоу Владимира Соловьева. В поезде Барановичи-Житомир, например, две тетушки советского возраста обсуждали перед сном, что «США скоро капец» и кто кого потом победит - Россия Китай или Китай Россию. На этот счет у них были разные мнения, но в одном они были полностью согласны - «этыя хохлы уже совсем Обнаглели». Ишь, всю геополитику портят, путаются под ногами.

Обсуждали очень громко, чего я тоже раньше за белорусами не замечал. Вагон поезда был наполовину заполнен украинцами, а спорившие женщины словно и не понимали, что вот они, эти «хохлы» - рядом едут. Впрочем, с геополитикой всегда так - она живых людей не замечает и легко перечеркивает целые народы.

Не замечают их и те, кто никогда украинцев «хохлами» не назовет, наоборот, будет говорить им всяческие комплименты. По крайней мере пока те ведут борьбу против Российской империи на Донбассе. Для них они тоже просто элемент геополитической схемы. Необходимый для победы цивилизации над варварством.

Если же они делают нечто такое, что нарушает красивую схему победы, например, заключают перемирие, это вызывает возмущение. Украинцы должны быть героями, воевать, не жалея живота своего и не зная страха, класть душу и тело за «нашу и вашу свободу». Иначе рискуют стать «хохлами».

Мне хватило нескольких встреч с живыми людьми, чтобы перестать кричать из зрительного зала «давай, не тормози, мочи их!».

В Киеве мы встретились с Сергеем Дмитриевым, священником, с которым когда-то ездили вместе в волонтерские поездки к военным на Херсонщине. Пересматривали фотографии оттуда. «Этого парня убили ... и этого», - комментировал он чуть не каждый снимок. А про одно большое групповое фото сказал, что из них «половины уже нет».

Яна, девушка из Беларуси, которая была на Майдане с начала до конца, а теперь помогает на кухне в батальоне «Айдар», говорит, что старается не запоминать бойцов, завтра их уже может не быть, а способность человека переживать смерть знакомых не безгранична.

Я не знал до приезда, живы ли два знакомых с Луганщины, присоединившиеся к батальону «Азов». Они мотивированы и исполнены боевого духа, такие, думал я, могут погибнуть первыми. К счастью, оказались живы. Как раз приехали на побывку. Я ожидал увидеть суровых ветеранов из героических фильмов и книг о войне. Опаленных войной, но не сломленных, непреклонных в своем желании разбить врага. Чего я совсем не ожидал, так это услышать разговоры в духе солдата Швейка. «Стоим, заняты очень важным делом – думаем, как оприходовать ящик винограда. Тут вдруг начинается п ** деть. А п ** здец, надо заметить, бывает трех разновидностей ... », - рассказывает Артем.

Пусть эти разновидности останутся военной тайной. Могу только сказать, что каждая следующая разновидность нецензурнее предыдущей. Эти ребята сполна все три отведали. Их отправляли в разведку, потом о них забывая. Оставляли защищать пост с автоматами против танков. «Из тяжелого вооружения у нас тогда были только бронежилеты. Да, они очень тяжелые, особенно если приходится быстро убегать», - шутят ребята. Минеры забывали им сообщить, где именно минировали территорию вокруг лагеря. Командир, соорудив себе блиндаж из трех рядов стальных плит и целого лабиринта отходных окопов, мог оставить незащищенными пятьсот метров периметра фронта.

«Чтобы выжить, мне, сержанту, довелось учиться отдавать приказы полковнику и посылать его на х **. Потому что у него стратегическое мышление было на уровне, а не пойти ли нам снять где-нибудь дэнээровский флажок. При этом он мог приказать «зушку» (зенитную установку - авт.) поставить сверху на наш блиндаж. Ты что, ПТО мать, говорю, хочешь, чтобы нас тут всех положили ?! », - горячится Артем.

Рассказали про позорные инциденты, когда в некоторых военных частях меняли танк на две легковушки, а легкое оружие вообще отдавали за водку. О мародерстве и немотивированных убийствах. Рассказываемое настолько бесит их самих, что они готовы принижать себя: у противников-де дисциплина лучше поставлена. Их искренность вызывает уважение, но слушать все это трудно, особенно если очень хочется видеть в них «воинов света».

«Те, кто выжил в этом столпотворении и не ссучился, просто железными людьми выходят, таких уже не сломить», - пытается добавить позитива Саша. Но ведь они сами, хотя выжили и не скурвились, не только на фронт возвращаться уже не собираются, им возможность победы кажется призрачной. Разве это не называется сломленостью?

Мы ехали на Донбасс через Харьков вместе с двумя ребятами из батальона «Айдар» и еще двумя из батальона территориальной обороны под порядковым номером. К нашей компании подсел молодой человек из Донбасса, владелец собственной небольшой фирмы. Убежденный сепаратист (хотя, как он заметил, «это ваше определение»). В том смысле «убежденный», что его невозможно было убедить в правильности действий украинских военных на Донбассе. Никакой другой внятной идеологии он не разделял. Не сказать даже, чтобы ненавидел Украину, просто совсем ничего в ней не любил, вырос на всем российском.

Парни из тер.обороны просидели с ним до утра. Не разубедили. И что, спрашиваю, так и отпустите его в мир заблудшего? «Сейчас мы в Харькове выйдем, там каждый второй такой, всех не переубедишь», - отвечают с долей фатализма.

Похоже, эта встреча на них сильно повлияла. Один на харьковской автостанции просто развернулся и поехал назад домой. Куда же твой побратим делся, спрашивают у того, что остался. «Он мне больше не побратим», - говорит, а у самого лицо аж почернело. Он и сам ехать дальше не очень хочет. «Не понимаю, куда я еду и зачем. Ни один телефон наших ребят не отвечает, может, их там нет уже никого... », - говорит Анатолий растерянно. Но все-таки продолжает укорять своего бывшего побратима, который дезертировал. Ибо из-за него никого сейчас на побывку не отпустят. «Его же сейчас в тюрьму сразу посадят, да?», - по-детски спрашивает у нас этот здоровый мужик. Пытается самого себя убедить в том, что все делает правильно, в отличие от сбежавшего.

Автобусом мы поздно вечером доехали до Старобельска и решили там заночевать. Ведь Анатолий так и не смог никому дозвониться, поэтому не знал, куда дальше ехать, а я забыл в Харькове телефон и решил утром за ним вернуться. Он разложил на столе мамину еду, котлетки, помидорчики, и над этой островком уже далекой домашней жизни совсем раскис. «Слышь, у нас из 900 человек только 32 осталось ... Я там за одну ту ночь расстрелял ящик патронов и гранат. Меня спрашивают потом, куда ты стрелял? А черт его знает куда, такая оторопь, ничего не помню. Только огонь и грохот ... Может я с тобой в Харьков поеду? ", - робко спрашивает Толик.

Утром он все же дозвонился до командира. Сейчас уже пытается отговорить меня ехать в Харьков, так как нет смысла, телефон явно кто-нибудь присвоил. Мы знакомы с ним всего сутки, а он цепляется за меня как за последнюю соломинку. Чтобы зацепиться хоть за что-либо в этой скоротечной страшной действительности. Но я еду обратно в Харьков мимо вереницы подбитых танков, которые тянут на ремонт. Только людей, погибших из-за этой чертовой «геополитики», уже не отремонтируешь.
 
 
 
Будимир
10 Сентябрь 2014 @ 18:42
Скорее всего, вы даже не слышали о том, что произошло 5 сентября на российско-эстонской границе. Если же слышали, не обратили особого внимания. Не запомнили имя Эстона Кохвера. Тем временем инцидент с его участием возродил у некоторых уже подзабытый страх ядерной войны. А то, что он не нажал на курок, возможно, отсрочило её.


Читать дальшеСвернуть )



Кто придёт на помощь?

Эстония любимый враг России. Ещё задолго до того, как объявили «фашистской» Украину, в российских СМИ называли Эстонию «заповедником нацизма». Именно в Эстонии, впервые на постсоветском пространстве, в 2007 году разразился «русский бунт». Политические споры вокруг переноса памятника советскому солдату из центра Таллина на Военное кладбище переросли в массовые беспорядки с поджогами, погромами и грабежами в ночь с 26 на 27 апреля. Эстония обвиняла Россию в организации беспорядков и заявляла о планах подготовки государственного переворота в стране.

В сети тогда распространялось заявление от имени некоего отряда Армии русского сопротивления «Колывань» с угрозами перейти к вооруженной борьбе за создание «независимого русского государства на територии Эстонии». Авторы заявления также обращались к Владимиру Путину с просьбой «принять реальные меры по защите русского народа Эстонии ввести в Эстонию российские войска». К счастью, до введения войск дело не дошло. Россия ограничилась гневными заявлениями, неофициальными санкциями против эстонских товаров и осадой эстонского посольства в Москве активистами прокремлёвского движения. Кое-где российские граждане проявляли собственную инициативу, как, например, владелец одного ресторана в Ярославле, который повесил на двери табличку с надписью: «Эстонцам и собакам вход воспрещён».

Учитывая историю взаимоотношений с Россией, наличие общей 300-километровой границы с ней и региона Ида-Вирумаа, население которого на 73 процентов состоит из русских, понятно, что нынешние события на востоке Украины заставили Эстонию нервничать. В начале июля эстонский президент Тоомас Хендрик Ильвес заявил латышскому журналу «Ir», что «готовится к войне». Позже он выразил желание разместить в Эстонии постоянную базу NАТO для защиты от России.

На прошлой неделе Таллинн принимал у себя президента США Барака Обаму. Он должен был развеять опасения балтийских стран относительно своей незащищенности перед агрессивным соседом. Обама заверил: действия российского руководства «подрывают международный порядок», однако друзьям NАТO нечего бояться. «Во время длительного периода советской оккупации ваша поэтесса Мария Ундер написала стихотворение, в котором кричала мира: «Кто придёт на помощь здесь, сейчас?» Если вы снова зададите такой вопрос, ответ будет ясен: NАТO, обратился к слушателям американский лидер. Вы уже однажды потеряли независимость, но благодаря альянсу это никогда не повторится». И подкрепил свои слова обещанием разместить в Эстонии части ВВС США.


Шпионский детектив

Только эстонцы вздохнули с облегчением, как тревожная новость пришла оттуда, откуда её ждали с российской границы. Утром 5 сентября «неизвестные лица, прибывшие с территории России» захватили сотрудника эстонской полиции безопасности Эстона Кохвера, который находился при исполнении служебных обязанностей, и затащили на российскую территорию. То, что во время захвата была заглушена радио-и телефонная связь, а также использованы дымовые шашки, наводило на мысль о работе профессионалов. Но до вечера пятницы оставалась вероятность, что это криминальный инцидент без политической подоплёки. В Конце концов, Кохвер занимался борьбой с организованной преступностью.

Но вечером ФСБ России заявило о задержании сотрудника эстонской полиции безопасности ... на территории Псковской области. Согласно ФСБ, Эстон Кохвер проводил здесь «агентурную операцию». В воскресенье Лефортовский суд Москвы санкционировал его арест на два месяца по делу о шпионаже.
«Эстонская полиция безопасности, как ФБР в США, имеет дело с контрразведкой и организованной преступностью. Просто в некоторых местах они оказываются одним и тем же», написал 5 сентября на своей странице в Twitter эстонский президент.

Надо заметить, что в день инцидента эстонскими и российскими пограничниками был подписан протокол о нарушении государственной границы Эстонии. Тогда обе стороны подтвердили своими подписями, что на месте происшествия были обнаружены следы в направлении из России в Эстонию и обратно. По версии эстонской стороны, это доказывает, что Эстона Кохвера задержали именно на эстонской территории, после чего доставили в Россию. Однако 8 сентября представители российской пограничной службы вдруг пошли на попятную. Как считают в Эстонии, во время составления протокола 5 сентября российские пограничники могли ещё ничего не знать о спецоперации ФСБ на границе. Теперь же им объяснили что к чему.


«Прихлопни крота»

В случае правдивости российской версии эту историю можно было бы считать рядовым эпизодом противостояния спецслужб. Только кто же теперь поверит России? Помимо всего прочего, российские спецслужбы не первый раз попадают в скандал, связанный с похищением человека на территории другого государства.

В октябре 2012 года это был Леонид Развозжаев, помощник оппозиционного депутата российской Госдумы Ильи Пономарева, фигурант «Болотного дела», которого похитили в Киеве. Согласно же версии Следственного комитета РФ, он сам обратился к ним, чтобы написать явку с повинной. А в июле текущего года украинская лётчица Надежда Савченко, которая оказалась в российской тюрьме через некоторое время после того, как попала в плен к сепаратистам под Луганском. Следственный комитет РФ на голубом глазу утверждает, что она якобы перешла российскую границу под видом беженки и была задержана на российской территории.

Не поверили в версию ФСБ многие западные СМИ. Чаще всего инцидент на российско-эстонской границе увязывают с визитом Барака Обамы в Таллинн, видя в нём желание Путина показать, кто настоящий хозяин в этой части мира. Или шире с новым витком противостояния между Россией и Западом, связанным с событиями на востоке Украины.

Как пишет Кимберли Мартен в The Huffington Post, со стороны Путина это продолжение игры «прихлопни крота», которую он навязал Украине. Есть такая популярная игра на американских ярмарках. Стоит большой аппарат с дырками, откуда периодически вылезают кроты, задача игрока успеть ударить по нему молотком. В одном месте прихлопнешь, а в других ещё несколько вылезет, только успевай луцевать. Так и Путин: то «зелёные человечки» в Крыму, то «ополченцы» на Донбассе, то «гуманитарный конвой», то танковые армады. Теперь вот похищение сотрудника полиции безопасности на территории страны-члена NАТO.

Кимберли Мартен обращает внимание на то, почему НАТО не в состоянии угнаться за Путиным в этой игре. В отличие от хозяина Кремля, руководители демократических стран должны думать о реакции СМИ и общественном мнении. Из-за открытости деятельности альянса, от военных расходов до применения силы, он постоянно становится объектом споров и критики. К тому же, его реакция замедляется необходимостью согласовывать позиции 28 государств - членов альянса. Силы быстрого реагирования в Восточной Европе, о создании которых было заявлено на последнем саммите, по словам Кимберли Мартен, «всё равно остаются тупым военным инструментом, от которого не будет много пользы против такого хитрого противника, как Путин, так как он получает очки за счёт не совсем военных методов».

Всё это ставит под вопрос авторитет NАТO, пишет Кимберли Мартен, особенно «его способность защищать и реагировать на угрозы безопасности, с которыми сталкиваются некоторые из новых государств-членов». Можно предсказать, продолжает она, что похищение Эстона Кохвера не будет последним вызовом для NАТO. Поэтому США вместе с союзниками надо вырабатывать более творческие подходы, чтобы новые путинские «кроты» не застали их врасплох.


Тигр почувствовал вкус крови

Investor's Business Daily считает «чушью» объяснения российской стороны по поводу задержания сотрудника эстонской полиции безопасности. По мнению издания, Путин «ткнул лицом» Обаму в его обещание «здесь и сейчас» прийти на помощь Эстонии в случае покушения на нерушимость её границ, продемонстрировав, что оно пустое.

«Похищение Эстона Кохвера очень плохо повлияет на Восточную Европу, которая только что видела, как Украину вынудили к подписанию мирного договора с Россией. Что ей оставалось, если США и ЕС сделали очень немногое, чтобы помочь ей защитить себя... Путин выбрал Эстонию, так как она имела наглость принять у себя американского президента и просить о создании постоянной базы NАТO. Без сомнения, он хочет посмотреть, является ли NАТO настоящим оборонительным союзом или это всего лишь бумажный тигр», пишет Investor's Business Daily.

Мэтью Филлипс в Bloomberg Businessweek задаётся вопросом, где находится порог ответной реакции NАТO, отмечая, что его явно пытается нащупать Путин. «Если Североатлантический альянс не заступится за Эстонию, за какую тогда страну он заступится? Если некоторые члены NАТO равнее других, сможет ли альянс вообще выстоять и сохраниться?» спрашивает автор.

Ричард Фернандес в Pajamas Media говорит о том, что целью похищения Эстона Кохвера было «унизить Обаму». Цитируя слова американского президента, сказанные им в Таллине, о том, что в случае покушения на Эстонию Америка сразу же придёт ей на помощь, автор саркастически продолжает: «Хлоп. Похищение сотрудника эстонской полиции безопасности. Лицо оратора заляпано гнилым помидором. А Владимир Путин язвительно спрашивает из зала: «Кто это бросил?»

По мнению Фернандеса, Путин использует тактику «немого кино».

«Тогда как хозяин Овального Кабинета живёт словами, Путин снимает немое кино. Украину он оккупирует втайне. Уловкой атакует Эстонию. Финляндию запугивает пантомимой (имеются в виду неоднократные нарушения воздушного пространства Финляндии российскими самолетами авт.). Он делает своё грязное дело без единого звука. Визуальный ряд однозначный, но поскольку нет диалогов и музыкального сопровождения, американский президент не может ему ничего ответить», рассуждает автор.


Его прогноз тревожный и не очень утешительный.


«Как тигр, который почувствовал вкус крови, Путин избавился от страха перед Обамой. Пока не будут приняты меры предосторожности и зверя не посадят в клетку, миру грозит большая опасность. Но сейчас этого тигра, которого раньше можно было запереть в клетке довольно легко, вернуть туда можно будет, только сильно рискуя быть раненым или даже убитым...» заключает Фернандес.

Главный редактор American Thinker Томас Лифсон не исключает даже... ядерного апокалипсиса.

«Мы ступили на очень опасный путь. Когда Россия увидит, что угрозы Обамы пустые, это побудит её к дальнейшей эскалации. Путин уже напомнил о ядерной мощи России, сделав неприкрытую угрозу начать Третью мировую войну в случае ответа на его агрессивные действия. Продемонстрировав, что над ним можно безнаказанно издеваться, Обама в конце концов может ответить слишком поздно и слишком сильно, что приведет к Армагеддону. Слабость провоцирует. Обама уверен в обратном, и он так же ошибается, как некогда Невилл Чемберлен», предостерегает Томас Лифсон.

Ещё год назад можно было бы покрутить пальцем у виска и обозвать автора таких прогнозов параноиком. Но теперь даже самые мрачные сценарии не кажутся невероятными.

Как сказал спикер эстонского парламента Эйки Нестор на открытии осенней сессии: «Мы начинаем пленарные заседания в изменившемся мире. В мире, где одна империя при помощи оружия бесцеремонно занялась расширением своей сферы влияния... Ситуация в Украине, к сожалению, напоминает о событиях прошлого. Ощущение, будто читаешь книгу: Чемберлен принёс мир, Данциг присоединён, а пассажирский самолет «Калева» сбит (пассажирский самолёт, сбитый советской авиацией над Финским заливом летом 1940 авт.)».

Пожалуй, остаётся только поблагодарить Эстона Кохвера, которому теперь грозит от десяти до двадцати лет тюрьмы в России, что во время захвата он не открыл огонь, хотя был вооружён. Представьте себе, какие последствия могла бы иметь новость об убитых на российско-эстонской границе. Не отсрочил ли он тем самым  Армагеддон..?


Оригинал