Окровавленное штык-перо белорусской журналистики.
7 марта в городе Солигорск (Минская обл.) покончила с собой Яна Полякова, активистка организации «Правовая помощь населению». Из-за того, что получила 2,5 года «химии» за якобы «заведомо ложный донос» на сотрудника милиции. Заведомо ложным доносом суд признал её обвинение милицанера в превышении полномочий – в рукоприкладстве, проще говоря.

Всех обстоятельств дела я не знаю, но мне гораздо сложнее поверить в то, что провинциальные менты вели себя по-джентельменски.

Во-первых, потому что провинциальные. Проверено на себе - довелось однажды побывать в провинциальном отделении. Отметелили по полной программе, как столичные менты то ли не умеют, то ли ленятся. С формулировкой: «Здесь тебе не Минск». Меня – простого рабочего парня, возвращавшегося с уборки картофеля. Ну, перебрал малость после трудового подвига. Смешал самогон с водкой и пивом запил, чтобы натруженное тело так не ныло. Свой в доску, чёрная кость, хоть и столичный.

А тут – оппозиционный элемент, практически враг народа! Родину по дешёвке запродали, водопровод дохлыми крысами отравили, президенту мешают окончательно облагодетельствовать народ. Сам бог велел таких изводить всеми доступными методами. Это во-вторых.

В-третьих, один из моих прадедов был главным прокурором в городе Орша. От него мне передалось прокурорское чутьё – не проведёшь! Я смотрел видеозапись, на которой Яна Полякова рассказывает о том, как с ней обошлись милицанеры. Простая женщина, не столичная штучка, нет в ней лукавства. Верю.

А в-четвёртых, будь это интригой, затеянной с целью накопления бонусов – для последующего выезда в страны «цивилизованного мира» первого класса, получения гранта или, там, статуса «сито мусеницы за зимокарасию» - с чего бы ей заканчивать жизнь самоубийством? Рискуя, между прочим, если верить церкви, «вечным блаженством». Два с половиной года пролетели бы незаметно, зато потом – какие перспективы! Глядишь, сам Барак Усамович раскрыл бы перед ней двери БД, угостил чашечкой кофе, оценил мужество, пообещал за неё молиться и всё такое.
Короче говоря, что-то не сходится в официальной версии.

Теперь, что касается этой версии. Вот она-то, озвученная посредством газеты «Советская Белоруссия», - и есть самая большая гнусность в этой истории. Какой бы неясной эта история ни была, с автором фельетона «Много у нас диковин, каждый чудак – Бетховен!» всё ясно.

Вот мой отец… надеюсь, вы мне простите эту слабость – постоянные отсылки к своему личному опыту и своей семье… единственное матерное слово, которое я от него за всю жизнь услышал, было произнесено когда-то в адрес автора этого фельетона. (Слово было «мудак».) Спрятавшегося сейчас за идиотским псевдонимом «Ксенофонт Суперфосфатов». А вообще-то он Павел Изотович Якубович, импозантный мужчина с пышными усами и трубкой. Я бы назвал и адрес его – для потенциальной Маргариты, которая устроила бы разгром в его квартире с «евриком», но, к сожалению, не знаю его. Впрочем, господь знает всё. На вашем месте я бы уже начинал беспокоиться, Павел Изотович. Убрать статью с сайта газеты – этого мало. Вы бы извинились теперь, что ли, на первой полосе. Виноват-с, не додумал, переборщил, обязуюсь съесть весь тираж номера от 6-го марта. И впредь подобных гадостей не писать.

Чтобы не быть голословным, я процитирую этот фельетон, типичный и яркий образчик белорусской анти-оппозиционной пропаганды:

Нет, что ни говорите, а раньше как–то всё понятнее было. Примут, к примеру, мужики на какой–нибудь праздник по полкилограмма «Агдама» либо «Крыжачка» на душу населения и начнут выяснять, кто кого больше уважает. Ну и сцепятся. А там уж как милиция–троеручица рассудит — кого по домам, а кого и на «сутки».
Потому что мотивация была и у победителей, и у пострадавших предельно понятной.
— Ты чего это, Василий, Степану синяк поставил?
Мнётся Василий, почёсывает свой зашибленный нос:
— Да и сам не понимаю, как вышло. Вроде дружбаны мы со Стёпкой, а тут вот не поделили. Не, не вспомню. «Крыжачок», подлец, виноват.
Посмеётся дежурный, да и отпустит раскаявшихся мужиков восвояси.
Сейчас такие патриархальные нравы ушли в прошлое.

Я, конечно, понимаю, что каждому литературному стилю присущи свои особенности. Фельетон - не программная идеологическая работа. И всё же. Как бы шутя, понарошку, но читателю предлагается положительный пример народосостояния. Идеальный образ социальной гармонии: дураковатый и безобидный народ, не ведающий, что творит, пасомый пастырем добрым в лице государственных институтов.

Нынешний городской и продвинутый Степан мигом не только политически верно объяснит происхождение синяка, но ещё потрясёт и город, и мир своим горем. Вызовет волнение, солидарность и резонанс.
— Синяк мне поставили не просто так, а в борьбе за высокие идеалы, при решающей битве за народное счастье. Били меня ОМОН, СОБР в полном составе и ещё сорок два человека из контрразведки. Всех поимённо запомнил! Потому требую от госдепа США наложить международные санкции. Во–первых, на баню № 2, где пил пиво, во–вторых, на гастроном «Приволье», где брал «Крыжачок», в–третьих, требую признать бывшего приятеля Ваську опричником режима. О кровавой расправе прошу немедля сообщить в международный трибунал города Гааги.
У остолбеневших участковых, рассматривавших было данный мордобой как исключительно происшествие местного масштаба, выпадают от изумления шариковые ручки.
Такие теперь политически подкованные у нас некоторые граждане! Из любого фингала могут состряпать цветной триллер с большим международным шумом.

Реверанс в сторону деревни - главного читателя «Совбелки»: городские, они все шибко умные! Шибко умным быть нехорошо. Один шибко умный архиверно заметил, что белорусская модель - это антимодернистский реванш деревни, жакерия XXI-го века. Впрочем, эта жакерия затрагивает только сферу духа. Установив за столп истины и света «идиотизм деревенской жизни» (термин Карла Маркса).

«Мордобой - происшествие местного масштаба» - это поданная сниженным языком концепция «невмешательства во внутренние дела страны». Отметьте, что внутренними делами чаще всего оказывается именно мордобой. Вы стройте, стройте ваши гипермоллы, казино, бизнес-центры, макдональдсы, несите ваши денежки, а наших неприкосновенных этнографических особенностей - не замайте.

Касаемо конкретики. Дело Яны Поляковой не имело особого резонанса даже внутри страны. Я, например, даже краем уха о нём не слышал. В том, кто именно нанёс ей удар, Полякова не была уверена. И называла ту фамилию, которую, рискну предположить, просто увидела на кабинетной табличке. Возможно, что именно из-за этого она проиграла суд: названная ей фамилия, по утверждению вышестоящего начальства, находилась на момент её задержания в служебной командировке.

Жили–были (да и теперь проживают) в славном шахтёрском городе Солигорске политически развитая женщина Полякова и участковый инспектор милиции капитан Пугачёв. Занятия у них были разные. Пугачев всё больше ходил по квартирам, мирил разбушевавшихся супругов да следил на небольшом участке за общественным порядком. А Полякова взвалила на свои хрупкие плечи всю мировую скорбь, обозвала себя правозащитницей и посчитала, что этого хватит. А что? Защищай себе чужие права да снискивай этой непыльной работёнкой на хлеб насущный! От такой дивной профессии сплошь одни дивиденды: и всегда на виду, и в заграницу зовут, и особый, правозащитный, стаж набегает.
Жизнь удалась!

На данный момент один из фигурантов в славном шахтёрском городе Солигорске уже не проживает. А унёс всю мировую скорбь с собой в могилу.

Что важно отметить здесь, так это чёткое разделение правозащитников и милицанеров. Права - миф и фикция. Их нет вообще. Поэтому защищать их легко. Защищать права - это значит ничего не делать.

Совсем иное дело - следить за соблюдением порядка. Порядок - это реальная реальность, фундаментальный фундамент жизни, альфа и омега человеческого существования. Упорядочение бесправных граждан - тяжёлый и неблагодарный труд, которым на хлеб насущный не заработаешь. Да и ни к чему милицанеру хлеб - он подключён непосредственно к источнику энергии в Главном Центре Установления Порядка, ей и питается.

Так бы параллельно и существовали мирно Пугачёв с Поляковой, если бы не задумалась однажды видная солигорская правозащитница о коэффициенте своего полезного действия. Лежит как–то она на диване, пьёт кофе эспрессо и размышляет:
— Как бы это обратить на себя внимание местной и мировой общественности? Что бы такое замутить неординарное?
Думала–думала и придумала. Умная женщина, всесторонне развитая, да и когда–то на юриста училась.
И через некоторое время вся наша продвинутая общественность была потрясена сенсацией, экстренно прибывшей из Солигорска. Благая весть заключалась в том, что местную правозащитницу Полякову непосредственно в здании местного райотдела милиции зверски и утончённо избили. Истязал самолично капитан Пугачёв, да так умело, что и его однофамилец Емелька, довольно грубый, как известно, мужчина, не смог бы лучше отделать хрупкую даму. А капитан Пугачёв вот — смог. А за что, почему?
— Ты что, тупой? — удивлялись такому наивному вопросу какого–нибудь неофита более искушённые минские политики. — Конечно, за правозащитную деятельность. Не знаешь, что ли?
Против такого аргумента куда попрёшь?

Лежит, гадина, на диване! Пьёт кофе эспрессо, сссука! А я цельное лето, цельное лето: утром покос, вечером надои, то корова опоросится, то куры понеслись... А тут вишня взошла! Свекла заколосилась!..

Любопытен акцент на «сенсации». В чём состоит ирония? В том ли, что никакой сенсацией избиение кого бы то ни было в райотделе милиции не является, о чём читатель хорошо осведомлён? Что да, то да - какая уж тут сенсация - обыденность!

Тогда к чему эти «зверски и утончённо» и «САМ КАПИТАН» - типа, быть такого не может? Такое впечатление, что г-н Якубович никогда не бывал в райотделах милиции в качестве невольного гостя. Что капитан! Майоры и полковники с большим удовольствием разминаются - надо же как-то отвлечься от кабинетной работы. И к делу подходят с выдумкой, именно что зверски и утончённо. Знаете ли вы, Павел Изотович, что такое «ласточка»? Она бывает нескольких видов, я расскажу про один, который испробовал сам.

Испытуемому наручниками стягивают ноги и руки за спиной, от чего он принимает вид колесообразной фигуры и кладут на два стула, так, чтобы центр провисал и своей тяжестью усиливал давление наручников. Лечь животом на пол, чтобы его ослабить, - невозможно. Впрочем, если удастся, - быстро вернут в исходное положение.

Я провёл в такой позе около часа - врезавшиеся следы наручников сохранялись чуть ли не год. Первые минут пятнадцать-двадцать я ругался благим матом и клял ментов на чём свет стоит. А потом, как ни стыдно в этом признаваться, стал жалобно просить прощения у свиного рыла в фуражке, чтобы отпустил. Рыло довольно улыбалось, но не верило.

Мне довелось знать человека, которого держали в позиции «ласточка» более суток после памятного Чернобыльского Шляха-96. Не знаю, что с ним случилось после. Но мой дед, о чём рассказывалось в семье как об исключительном зверстве, провёл такое же время в позиции «ласточка» во время войны. Как сообщает семейное предание, от этой немецко-фашистской пытки он вскоре по окончании войны и умер.

Однако, Яна Полякова ни о чём таком не рассказывала. По её словам, ударили её «всего» два раза: один по руке, второй - по ногам. И в самом деле, разве можно назвать это насилием? Смешно. А ещё Пугачёв называется.

Далее следите за руками - как грамотно переводит стрелки Павел Изотович: неважно, били или нет, ну да, скорее всего били, в чём ничего удивительного нет, обычная практика, важно - за что. За правозащитную деятельность или просто развлекались?

Мудак, как справедливо было отмечено. Именно факт применения насилия к женщине милицанером - вот, что важно. Учтите, я записал в свою книжечку, что вы его косвенно подтверждаете.

И вот уже привычно возмутились в посольствах, и вот уже в офисах политических партий стали требовать международного расследования, а один особо пылкий сайт вышел с идеей срочно причислить Яну Полякову к лику святых или хотя бы признать её узницей совести.

Ну, это просто декоративная виньетка. Старая добрая голая ложь. Выше я отмечал, что дело не имело особого резонанса. Даже местные оппозиционные круги отнеслись к нему с холодным носом.

Да, много у нас, в «синеокой», диковин!
Даже правозащитники у нас какие–то особенные!
Как бы это поделикатнее выразиться — левозащитники!

А также особенный президент, особенные журналисты...

*******

Если кто упустил, напоминаю: цитируемая статья вышла аккурат за день до совершения самоубийства Яной. Знаю, «после» - не обязательно означает «вследствие». Яна могла вообще не читать этого номера.

Этот фельетон, тем не менее, символически её растоптал и унизил. Даже не знаю, что хуже: статья этого Суперфосфатова или 2,5 года «химии».

Белорусские обитатели интернетов горячо настаивали на том, что 2,5 года лишения свободы, тем паче на «химии» - это тьфуй, плюнуть и растереть. Расписываясь таким образом в том, что каждый из них готов отсидеть столько, пускай и без вины. Только бы выжить. Умерщвлять себя из-за этого - «неадекват», «бред» и т.п.

You're a bunch of fucking slaves!, как говаривал Джим Моррисон. Раз готовы, значит, будете сидеть. Грех упускать такую возможность. Сажать, может, и не станут, но трахать будут по всякому - как там у Ксенофонта? - «зверски и утончённо». Не забудьте приобрести вазелин.

Яна Полякова оказалась неготовой. Удивительно, что среди нас - податливых, гуттаперчевых белорусов - ещё сохранились такие. Для кого произвольное насильственное принуждение над собой немыслимо настолько, что лучше расстаться с жизнью, чем ему поддаться.

Да-да, вы все правы, «жизнь - самое дорогое, что у нас есть». Думаю, Яна это понимала не хуже вашего. Именно поэтому и пожертвовала - самым дорогим. Разом. Вместо того, чтобы отрезать от него ломти, отдавая их всяким ублюдкам.

Церковь не отпевает самоубийц - «смертный грех». Зато она щедро награждает убийц и ежедневно молится «о властех и воинстве богохранимой страны нашей». Это о добром здравии и всяческом благополучии капитана Пугачёва и Ксенофонта Суперфосфатова, тоже ведь государственного мужа, - она молится. А Яну Полякову - проклинает.

Утверждая порядок на земле: да убоитесь и смиритесь. По кусочкам себя отрезайте и кормите кесарей. Кесари добрые, они не токмо ледовые дворцы и гипермоллы, но и храмы строят.

А вы, те, кто им не покоряется, - исчадия ада, потому отправляйтесь во тьму внешнюю.

Господи, обращаюсь к тебе, минуя посредническую инстанцию: упокой душу усопшия рабы твоея, Яны. И пошли Маргариту в квартиры фельетониста Суперфосфатова. Пожалуйста. Правда, очень нужно.