Будимир (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} budimir) wrote,@ 2008-05-15 04:36:00 |
|
Комод как символ коммунизма.
Ещё недавно комод был признанным символом мещанства. Ибо простому советскому сверхчеловеку достаточно тумбочки. Здесь уместится всё: партбилет, «Краткий курс истории ВКП(б)», кусочек мыла, зубной порошок, щётка, многоразовая бритва, пачка махры и газетный лист. Незачем умножать личные вещи без необходимости. Приобретённый комод непременно потребует сначала себя заполнить, потом поставить на него семь пошлых слоников, а на подоконник - горшок с геранью и клетку с канарейкой, на окно повесить занавески, на пол постелить ковёр, стол покрыть скатертью и пить за ним чай с вишнёвым вареньем, слушая «У самовара я и моя Маша». И всё, пиши пропало, - опутали революцию обывательщины нити...
Эти коварные свойства комода были хорошо мне известны, поэтому я всячески противился его появлению в доме. И всё же он появился. Правда, не в своей горделиво-торжествующей ипостаси, а в виде набора «Сделай сам». Что почти сразу меня с ним примирило - такими беззащитными выглядели разрозненные прямоугольники из спресованной древесной пыли, винтики-шпунтики. Он не был самодовлеющей, отчуждённой вещью-в-себе, ничего не требовал - ни герани, ни слоников, только смиренно лежал и ждал, когда я соберусь воплотить его предназначение в свободном творческом порыве.
Но я медлил с переводом комода из потенциального в актуальное состояние, наслаждаясь ощущением блаженной неопределённости. Медлил до тех пор, пока домашние не пригрозили, что выгонят меня к чёртовой бабушке, если эта хреновина и дальше продолжит валяться под ногами.
Да, это было нелегко. И со стороны, должно быть, выглядело похоже на сцену из «Заводного апельсина», где Алекс в ускоренном режиме развлекается с двумя случайными подружками под звуки задорной увертюры к «Вильгельму Теллю» Россини. Разденет, оденет, снова разденет. И так повернёт, и эдак. Парарам-парарам-парарам-пам-пам..!
Вот и я, пыхтя и потея, собирал, разбирал, собирал заново. То шуруп ввинчиваться не захочет, то отвинчиваться. То выдвижные ящики не в том порядке встанут, то въезжать на место не захотят, то выезжать. ... В общем, сказать, что я с комодом намаялся - ничего не сказать.
Каюсь, не раз мысленно и вслух проклял «провинциальный магазин», торгующий такими конструкторами, не предоставляя при этом услуг доставки и сборки. Более того - опустился до малодушного прославления капиталистического разделения труда и узкой специализации. Какого, мол, лешего я вынужден не своим делом заниматься!
Потом только опомнился: как же это я... ведь они мне подарили возможность пережить непосредственную причастность к преображению косной материи, созданию этой вещи. Помогли присвоить её - сделать свойской. Выйдя за собственные индивидуальные границы, объединиться в совместном труде с другими «производителями материальной жизни».
Что это, как не зачатки коммунизма?
Ну, доставили бы его, собрали. Стоял бы - истукан истуканом, неодушевлённое тело, с которым тебя связывает только мёртвая материя денег. А так, родным стал, делом рук твоих.
Ещё недавно комод был признанным символом мещанства. Ибо простому советскому сверхчеловеку достаточно тумбочки. Здесь уместится всё: партбилет, «Краткий курс истории ВКП(б)», кусочек мыла, зубной порошок, щётка, многоразовая бритва, пачка махры и газетный лист. Незачем умножать личные вещи без необходимости. Приобретённый комод непременно потребует сначала себя заполнить, потом поставить на него семь пошлых слоников, а на подоконник - горшок с геранью и клетку с канарейкой, на окно повесить занавески, на пол постелить ковёр, стол покрыть скатертью и пить за ним чай с вишнёвым вареньем, слушая «У самовара я и моя Маша». И всё, пиши пропало, - опутали революцию обывательщины нити...
Эти коварные свойства комода были хорошо мне известны, поэтому я всячески противился его появлению в доме. И всё же он появился. Правда, не в своей горделиво-торжествующей ипостаси, а в виде набора «Сделай сам». Что почти сразу меня с ним примирило - такими беззащитными выглядели разрозненные прямоугольники из спресованной древесной пыли, винтики-шпунтики. Он не был самодовлеющей, отчуждённой вещью-в-себе, ничего не требовал - ни герани, ни слоников, только смиренно лежал и ждал, когда я соберусь воплотить его предназначение в свободном творческом порыве.
Но я медлил с переводом комода из потенциального в актуальное состояние, наслаждаясь ощущением блаженной неопределённости. Медлил до тех пор, пока домашние не пригрозили, что выгонят меня к чёртовой бабушке, если эта хреновина и дальше продолжит валяться под ногами.
Да, это было нелегко. И со стороны, должно быть, выглядело похоже на сцену из «Заводного апельсина», где Алекс в ускоренном режиме развлекается с двумя случайными подружками под звуки задорной увертюры к «Вильгельму Теллю» Россини. Разденет, оденет, снова разденет. И так повернёт, и эдак. Парарам-парарам-парарам-пам-пам..!
Вот и я, пыхтя и потея, собирал, разбирал, собирал заново. То шуруп ввинчиваться не захочет, то отвинчиваться. То выдвижные ящики не в том порядке встанут, то въезжать на место не захотят, то выезжать. ... В общем, сказать, что я с комодом намаялся - ничего не сказать.
Каюсь, не раз мысленно и вслух проклял «провинциальный магазин», торгующий такими конструкторами, не предоставляя при этом услуг доставки и сборки. Более того - опустился до малодушного прославления капиталистического разделения труда и узкой специализации. Какого, мол, лешего я вынужден не своим делом заниматься!
Потом только опомнился: как же это я... ведь они мне подарили возможность пережить непосредственную причастность к преображению косной материи, созданию этой вещи. Помогли присвоить её - сделать свойской. Выйдя за собственные индивидуальные границы, объединиться в совместном труде с другими «производителями материальной жизни».
Что это, как не зачатки коммунизма?
Ну, доставили бы его, собрали. Стоял бы - истукан истуканом, неодушевлённое тело, с которым тебя связывает только мёртвая материя денег. А так, родным стал, делом рук твоих.
