Гравитации не существует. Это всего лишь довольно правдоподобная обманка. Предметы же держатся на поверхности земли по двум причинам:

1) они очень тяжёлые

и

2) боятся высоты.

Мало кто знает, что чем тяжелей какой-нибудь предмет, например Гора, тем больше он боится высоты. Предметы, не имеющие значительного веса, например перо, высоты не очень-то и боятся, поэтому не спешат к земле, когда их бросают вниз.

Точно так же слоны серые по той причине, что они - одержимые книгочеи. Больше всего им нравятся книжки с картинками, а слонов в книжках, как известно, всё время рисуют Серыми. Чтобы подтвердить правдивость этих картинок, слоны стараются сделатся как можно более серыми, а серый - это очень тяжёлый цвет.

Слоны страсть как боятся высоты, поэтому отчаянно цепляются за землю, когда их пробуют поднять. А вот, например, облака ни капельки высоты не боятся и могут легкомысленно кружить в небе хоть целый день.

Ещё более веский аргумент в пользу несуществования «гравитации» - серые грозовые тучи, которые время от времени появляются в небе. Серый - очень тяжёлый цвет, но туча не падает вниз, поскольку высота её не беспокоит.

Некоторые умники утверждают, будто именно благодаря «гравитации» планеты держатся на орбитах вокруг Солнца. Это, само собой, чушь несусветная. Планеты движутся кругами только потому, что а) больше им некуда податься, б) они страшно боятся темноты и наконец в) у них попросту нет одеяла, чтобы спрятаться под ним, как могли бы сделать мы с вами.

Космическое пространство очень тёмное, а солнце - такое блестящее! Настолько блестящее, на самом деле, что оно могло бы ответить на всё, о чём его ни спроси.

Солнце чрезвычайно информированно, потому что висит там бог знает как долго, по крайней мере, наверняка больше недели или двух, поэтому его информированность сомнений не вызывает.

Если бы вы спросили его насчёт «гравитации», оно бы ответило так: «Гравитации не существует. Это всего лишь довольно правдоподобная обманка. Предметы же держатся на поверхности земли по двум причинам: 1) они очень тяжёлые и 2) боятся высоты. Мало кто знает, что чем тяжелей какой-нибудь предмет, например Гора, тем больше он боится высоты. Предметы, не имеющие значительного веса, например перо, высоты не очень-то и боятся, поэтому не спешат к земле, когда их бросают вниз. Точно так же слоны серые по той причине, что они - одержимые книгочеи. Больше всего им нравятся книжки с картинками, а слонов в книжках, как известно, всё время рисуют Серыми. Чтобы подтвердить правдивость этих картинок, слоны стараются сделатся как можно более серыми, а серый - это очень тяжёлый цвет. Слоны страсть как боятся высоты, поэтому отчаянно цепляются за землю, когда их пробуют поднять. А вот, например, облака ни капельки высоты не боятся и могут легкомысленно кружить в небе хоть целый день».

*****

Самолёты на самом деле не летают.

Как известно, объект с таким весом, как, например, у бомбардировщика Ту-160 не в состоянии летать, потому что он невероятно тяжёлый (попробовали бы вы его поднять!).

Фотоснимки с изображениями самолётов делаются в Paint Shop Pro и обрабатываются соответствующим образом, чтобы всё выглядело так, словно они летят... очень хитрый фокус.

Те «летательные» аппараты, которые вы видите на авиашоу, в действительности и не думали покидать земли. Подобные шоу осуществляются с помощью крайне шумных моторов, а когда люди подвергаются воздействию сильного шума они постепенно глохнут. Потеря же одного чувства, как известно, вызывает обострение другого. В данном случае зрения. Дополнительная острота зрения обманывает вас, заставляя видеть то, что вы хотите увидеть, на авиашоу же люди обычно хотят видеть летающие самолёты. Таким образом осуществляется иллюзия.

Правда, это не срабатывает в случае с футбольными фанатами, поскольку единственное, что они хотят видеть - это волшебный гол, поэтому им либо совсем запрещают приходить на авиашоу, либо заставляют надевать чёрные очки. Или затыкать уши берушами.

Точно так же во время войны все эти самолёты, которые летали туда-сюда, на самом деле были плодом массовой истерики.

Птицы, хотя они меньше и легче бомбардировщиков, всё равно тяжелей воздуха, поэтому тоже не летают. Быстрое махание крыльями вверх и вниз отталкивает землю, относительно земли птицы остаются там же, где и были, при этом создавая иллюзию, будто они летят. Вы не замечаете сдвига земли, потому что горы очень высокие, на их вершинах лежит снег, который вызывает снежную офтальмию, что, в свою очередь, вызывает головокружение и приводит к временной потере нормального функционирования вестибулярного аппарата. Если бы не горы, птицам пришлось бы ходить пешком, посмотрите на страусов, которые не могут летать, поскольку у них нет гор, которые завершили бы иллюзию.


(пер. с англ., авторы оригинальных текстов - Gravity Kid & Kinky Afro)

Константин Чернец написал по поводу взрыва в Минске: Он оставляет странное ощущение пустоты... Какое-то очень рядовое событие. Вроде анонимного бабаха петарды или другого полустихийного несчастного случая.

В общем, теракт его не удовлетворил. Неправильный теракт, ненастоящий.

А я вспомнил по этому случаю горячо ценимого Бодрийяра, да благословит его Аллах и приветствует. Который именно в этом - в родственности природным катастрофам - видел «цимес» современного терроризма:

«Терроризм направлен как раз против самого главного продукта всей системы - анонимного и совершенно безликого индивида, индивида, ничем не отличающегося от себе подобных. Невиновные расплачиваются за преступление, состоящее в том, что они теперь никто, что у них нет собственной судьбы, что они лишены своего имени, лишены системой, которая сама анонимна и которую они, таким образом, символизируют, - вот парадокс нынешней ситуации. Они являются конечным продуктом социального, абстрактной и ставшей сегодня всемирной социальности. И именно потому, что они теперь - это "кто угодно", им и суждено быть жертвами терроризма.

Как раз в этом смысле, или, лучше сказать, в этом своём вызове смыслу, террористический акт сближается с катастрофами, происходящими в природе. Никакой разницы между подземным толчком в Гватемале и угоном "Боинга" Люфт-ганзы с тремястами пассажирами на борту, между "естественным" действием природы и "человеческим" действием терроризма не существует.

Террористами являются и природа, и внезапный отказ любой технологической системы: крупные сбои в системах подачи электроэнергии в Нью-Йорке (в 1965 и 1977 годах) создали ситуации значительно более серьёзные, чем те, к которым приводили все до сих пор осуществлявшиеся спланированные террористические акты. Более того: эти крупные аварии технологического плана, как и катаклизмы природного характера, демонстрируют возможность радикальной подрывной работы без субъекта. Сбой 1977 года в Нью-Йорке мог бы быть устроен и хорошо организованной группой террористов, но результат оказался бы тем же самым.

Последовали бы те же акты насилия и грабежи, точно так же стало бы нарастать возмущение происходящим и точно таким же мучительным было бы ожидание того, когда же наконец установится "социальный" порядок. Отсюда следует, что терроризм порождён не стремлением к насилию, а характерен для нормального состояния социального - в той мере, в какой это нормальное состояние в любой момент может превратиться в нечто прямо противоположное, абсурдное, неконтролируемое.

Природная катастрофа способствует такому повороту событий и именно поэтому парадоксальным образом становится мифическим выражением катастрофы социального. Или, точнее, природная катастрофа, будучи в высшей степени бессмысленным и нерепрезентативным событием (разве что за ним стоит Бог; не случайно в ситуации с последней аварией в электросетях Нью-Йорка ответственный работник Continental Edison заговорил о Боге и его вмешательстве), становится своего рода симптомом или наиболее ярким олицетворением особого состояния социального, а именно его катастрофы и крушения всех репрезентаций, на которые социальное опиралось». (Жан Бодрийяр, «В тени молчаливого большинства»)

После разразившейся бучи в братской Монголии, подумалось, раз такое дело, теперь должна рвануть Исландия. Но там наверху, видимо, решили с Исландией погодить. Рвануло же под самым боком - в Минске. На гала-концерте по случаю Дня Независимости Беларуси (ex-День освобождения Минска от н.-ф. захватчиков). 37 пострадавших. См. новостные ленты.

Столица Беларуси - место, где по логике вещей не должно происходить «ничего такого». Равно как в Монголии или Исландии. Образ островка стабильности в мире бушующем существовал долгими годами. Местная власть его с любовью лелеяла и пропагандировала. Ни тебе грязи, ни нашествия «негров, малайцев и прочего сброда», ни шавермных, ни, упаси бог, терактов. (Последнее вообще немыслимо!) Ordnung und Harmonie.

Помнится, несколько лет назад, когда где-то в Беларуси произошло землетрясение (люстры покачивались, может, асфальт местами просел) первой реакцией в интернете было НУ НАКОНЕЦ-ТО! В смысле, наконец-то хоть какое-нибудь СОБЫТИЕ. Можете себе представить степень стабильности местной жизни. Напомнило слова гигантской черепахи Морлы, бог знает сколько живущей в Болотах Печали, из «Бесконечной истории»: «Смерть? Это, по крайней мере, было бы что-то».

«После теракта в Минске» - всё равно что «когда рак на горе свистнет» и «когда петух яйцо снесёт».

Что ж, теперь и у минчан «всё как у людей». Макдональдсы, гипермаркеты, бизнес-центры, казино, игровые клубы, стриптиз-бары и теракты. Интегрируемся в мировое сообщество.

А значит, близка тепловая смерть человеческой вселенной, которая состоит в приведении всех составляющих её элементов к единообразию.

*****

Начальник ГУВД Минска генерал Анатолий Кулешов высказался насчёт предполагаемых виновных в трагедии: «Скорее всего, это могло быть хулиганство недовольных тем, что в Минске проводится красивый праздник».

Недовольные у нас известно кто. Те же, что в России несогласные. И руководят их действиями из одного центра.

Люди, у которых есть телевизор, говорят, что как раз накануне белорусский президент вскрывал «тайные пружины политики», рассказывая о деятельности американского посольства, которое передаёт оппозиции деньги и требует, наконец, результатов в виде беспорядков, диверсий и т.п. Прямая речь: «Настораживает тот факт, что Западу наша оппозиция сильно надоела. Особенно американцам. Те уже говорят прямо: будет дело — будут деньги. А это что значит? Уличные выступления, демонстрации. А если ещё погромы и взрывы… Тогда заказчик вообще был бы доволен».

От президента ничего не скроешь, он всё знает. Ведь как в воду глядел.

Несмотря на то, что период 2000-2008 гг был насыщен событиями, и событиями горячими, он оставил по себе ощущение застывшей неподвижности и холода. Дело даже не в политических «заморозках», здесь другое.

«Общество так устроено, что оно бессознательно "снимает" на себя психо-ментальную (sorry!) матрицу лидера и соответствующим образом видоизменяется. Иначе говоря, в государстве творится ровно то, что творится в голове у его руководителя. Сталин и Гитлер - наверное, наиболее очевидные примеры такого рода. Но ведь и "период застоя" начался сначала в голове Леонида Ильича, и Союз нерушимый рухнул сперва в голове у Михаил Сергеича (слаб оказался, не удержал), а уж как Борис Николаич присел на стакан... Тут ни Татьяна, ни Анатолий, ни Борис уже ничего поделать не могли - народ всё равно "ретранслировал" вождя». (с) Алекс Дэвий, Корпорация Необитаемое Время

Путину чужда культура стакана. Водке – напитку огненному, прозрачному и честному, без экивоков, Владимир Владимирович предпочитает пиво. Напиток, наоборот, вкрадчивый. Прикрывающийся вкусовыми качествами, цветом и ароматом. Пенится, опять же, красиво. Именно из-за них, из-за качеств этих Путин, по его собственным словам, разочаровался в своё время в идеях коммунизма. Когда немецкого пива попробовал. Вот какой, оказывается, коварный и контрреволюционный напиток. А вы говорите.

Пивом можно «наслаждаться», утолять жажду, его можно «попивать». Тогда как водку можно только пить. Конечно, ей можно ещё «накачиваться», «наклюкиваться» и т.п. Но «попивать» её никак нельзя. Тот, кто водку «попивает» - чуждый нам эстет и декадент. Пиво – будто бы и не пьянство. «Ты что, выпил? – Да нет, пивка только попил».

Водка, перед тем, как затуманить мозги и душу, всё-таки прочищает их. Как слеза. И помогает, по слову незабвенного Венички, «подняться до какой-нибудь бездны». А Синявский Андрей говорил о ней: «не с радости и не с горя пьёт русский человек [водку], а из потребности в чудесном и необычайном». Так-то. Водка горячит, будоражит, обостряет чувства и мысли, манит в какие-то дальние дали. Пивное же опьянение расслабляет душу, делая её вялой, вызывает леность ума и самодовольство. Ничего удивительного, что «Нацизм растворён в пузырьках и пене, в цвете, вкусе и всех оттенках опьянения этим напитком. Это жидкий «Фёлькишер беобахтер», нет, весь «Майн Кампф» в одном бокале».

Видимо, это не простое совпадение – синхронизация пивного бума нулевых с ростом «межнациональной напряжённости».

Что ещё, кроме алкогольных предпочтений, отличает Путина от Ельцина? Думаю, они соотносятся друг с другом как Дед Мороз и Снегурочка.

Дед Мороз – весельчак и балагур. Большой, громогласный, вечно пьяный, добрый и…ненастоящий. О чём многие очень скоро узнают, но всё равно продолжают в него верить. По той простой причине, что с ним связаны воспоминания о детстве – поре радужных надежд и веры в чудо. Тем не менее, персонаж двойственный: кроме того, что когда-то он был злым языческим божеством, ворующим детишек и уносящим их в мешке, чего уже никто не помнит, те, кто постарше, должны ещё помнить Морозко с его «тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?». Бррррр.

Снегурочка – креатура Деда, его младший помощник. В русском фольклоре – сделанная из снега девочка, которая ожила. Хотя главным по морозу должен быть как раз Дед, его образ скорее тёплый. А вот образ Снегурочки – исключительно холоден: бледная, субтильная, почти призрачная, покрытая изморозью. Точное происхождение не установлено. Возможно, Снегурочка как-то связана с «Кумахой»: костромские поселяне верили, что в дремучем лесу живёт девушка Кумаха, которая в конце зимы насылает своих сестёр «людей знобить, грешное тело мучить, белы кости крушить». Самое известное литературное произведение о Снегурочке – пьеса Островского об утопическом Берендеевом царстве, «золотом веке» славянства. Интересно, что реальные берендеи – это некогда дикие кочевники, предавшиеся Руси, ставшие «федератами» (данниками) русских князей. В интерпретации Островского Снегурочка, существо изначально холодное, тяготится этим и носит в себе внутренний жар, от которого и гибнет в теплохладном мире берендеев.

Владимир Владимирович, конечно, не эта литературная Снегурочка. Под его безучастным рыбьим взглядом застыла вся российская социальная действительность. «Ретранслирующая вождя», как сказал бы Алекс Дэвий. Можно по-разному смотреть на это. Подмёрзшая, после повсеместного бездорожья грязь вызывает только положительные эмоции. Космос (в греческом его понимании как «порядка) – тоже нечто застывшее по сравнению с предшествовавшим Хаосом. С другой стороны, остывшее тело, охлаждение отношений, обморожение конечностей, ледниковый период – во всём этом мало приятного.

Наиболее чутко на социальное похолодание отреагировал российский кинематограф. Не попкорновый и кассовый, а тот, что имеет хотя бы отдалённое отношение к искусству. Так называемый «арт-хаус». Чьим «доминирующим трендом» в эпоху Путина была холодность, во всём смысловом многообразии этого слова. ( Read more... )

Земля стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий всё маленьким. (Ф. Ницше, «Так говорил Заратустра»)

( Read more... )

Скинхед Вася очень любил шаверму. Он страстно полюбил её ещё до того, как посмотрел фильм «Ромпер Стомпер» и постригся под ноль. До того, как впервые написал на лестнице в парадном красящим аэрозолем для замши «Саламандра» Deutschland Erwachte. До того, как выпросил у мамы в подарок на день рождения высокие шнурованные ботинки – мама где-то на распродаже достала обувь американских морпехов. И у неё же – трёхтомник биографии Гитлера в суперобложке, на хорошей бумаге, с пространными выдержками из «Майн Кампф». Под предлогом проснувшегося генетического интереса к истории вообще (Васин папа был историком), и к истории Германии средины XX-го века в частности. Родительница, обрадованная неожиданным проблеском сознания у бестолкового, в общем, сына, не заподозрила неладного. Не вспомнила она о том, как Вася увлечённо выводил свастики на постылой манной каше в саду. За что бывал наказываем воспитательницей Галиной Фёдоровной самым суровым образом – его оставляли без штанов и ставили в таком виде в угол. Галиной Фёдоровной воспитательница звалась для удобства произношения. На самом же деле она была Галиёй Фатхиевной. Что окончательно предопределило дальнейший вектор развития мировоззрения мальчика.

( Read more... )

У Тёминой мамы, как оказалось, тоже есть «уютная жэжэшечка»™.

И как будто нарочно в опровержение моих слов о том, что Татьяна Толстая - это Тёма Лебедев для богатых (духовно), меня встретило там вот такое сообщение:

Граждане, для которых является сюрпризом тот факт, что я матерюсь! Не тратьте, пожалуйста, своё и моё время на письменную фиксацию вашего ужаса от этого открытия. Ужаснулись? Остолбенели? Закройте же сию минуту мой ЖЖ, вычеркните меня из френдов, если я оказалась там по вашей наивности или непредусмотрительности, закапайте себе в глаза альбуцид, заберитесь в кровать, свернитесь в позе эмбриона, навалите себе на голову подушку, постарайтесь не стучать зубами от ужаса и хоть ненадолго забыться коротким прерывистым.

В русском языке есть матерные слова. Я их употребляю. Они бывают прекрасны и уместны, а бывают непрекрасны и неуместны. Судить о том, когда мне употребить матерное слово, буду я. "И пока мне рот не забили глиной", я буду говорить (и писать в своём ЖЖ) то, что хочу. Ни в чём себя не ограничивая.

Пожалуй, мне следует забрать свои слова обратно. Это где-то там, в презренном оффлайне, Татьяна Никитична, возможно, «для богатых». Но - «это интернет, деточка» - не до бонтону, здесь для вас поёт и пляшет разбитная девка Танька. А что? И мы не хуже многих. Иначе ведь публика начнёт пробираться к выходу - заскучав.

Товарищ my_comp_intel верно заметил в комментах: по нонешним временам удивляют скорее те, кто не матерится.

Истинно, истинно.

Мат давно стал явлением «нормальным», т.е. обычным, ничем не примечательным. Ну, вроде как плевки-окурки на улицах городов. Давно перестал быть лексикой дразнящей, щекочущей, «электрической», взрывной. Если вообще когда-либо был. Допускаю, что всё-таки когда-то был. Ночевал в ней (лексике) дух бахтинского карнавала - когда язык был спутан, удушен суконным канцеляритом-новоязом. Да весь вышел дух, нет его.

Матом много лет как не ругаются, а обыкло мычат, блеют и лаят им - где угодно, кто угодно, когда угодно, нимало того не стесняясь. Корчится улица: да я бл*дь на х*й п**дец как устал/рад/недоволен/огорчён/влюблён/есть, сц*ть, ср*ть, курить хочу. А интеллигенция, задрав штаны и юбки, поспешает за улицей, за народом. Презирая его и страшась одновременно. Заискивает перед ним, держа фигу в кармане, и всё же хочет его любви.

«И пока мне рот не забили глиной я буду говорить и писать, что хочу» - осподибожемой, до чего смешон и неуместен здесь этот пафос. Полстолетия назад, когда Татьяна Никитична была ещё во-о-о-от такусенькая, за матерщину в письменном виде действительно не погладили бы по головке - тогда бы это прозвучало, да. Потому что каждый, кто прочёл эти слова, понимал бы: а ведь забьют глиной, и рот забьют, и нос, и уши, и все остальные отверстия, в том числе бахтинский «телесный низ» - как пить дать забьют.

А сегодня?

Да сегодня Никтичну, свою в доску, на руках носить будут, как носят сына ейного - Артемия. Умолять будут: ещё, ещё, пожалуйста, ещё круче выматерись, ещё забористей, ещё ядрёней, кручёней и перчёней!

Знаете почему? Поостыл народец, теплохладен стал. Иссякли живые сильные чувства. Вот и пытается их таким нехитрым способом вызвать, возбудить, раздразнить. Давит и давит на педальку. Да педалька-то того - тю-тю. Сломалась педалька. Остались от бывших людей манекены с проводками...

Симулирующие эмоции.

UPD: «Сам генерал пожал мне руку дверью» (с) tadjik_efrem Отныне возможность комментирования журнала Татьяны Толстой для меня закрыта.

И рад бы сказать: «Тёма, Тёма. Ото всех я слышал про него, а сам ни разу не видел». Живу-де за печкою, вдали от информационных магистралей, чуждый всех этих ваших мирских страстей и суетствий, созерцаю сущности. Да не выйдет. Последние дни он заполонил собой буквально всё. Из каждого утюга доносились сводки, выкрики, вопли, стенания: Тёму заморозили! Верните Тёму! Тёму разморозили! Да здравствует Тёма! Сиськи! Любо! Письки! Любо! И т.д., и т.п.

( Ничего не поделаешь, выбрался я, кряхтя, из запечка, и пошёл поглядеть, что ж это за фрукт замороженно-размороженный такой и чем он так любезен обитателям интернетов. )

Соотечественники меня, по обыкновению, не поняли и не поддержали. Говорят, «реклама как реклама». Это у тебя, приятель, что-то параноидальное. Везде тебе, понимаешь, фошшызм мнится.

Не везде, конечно, но оптика моя и вправду настроена таким образом, чтобы вычислять его в самых порой неожиданных местах. Взгляд обывателя, влекомого на службу или бредущего с неё домой, праздно прогуливающегося с бутылкой пива и пачкой чипсов в руках, вяло скользит по ним, не задерживаясь. А я намётанным глазом примечаю. И сразу заношу в свою красную книжечку.

Эта реклама белорусского банка (по слухам, добавление «swiss» сделано исключительно для форсу) бесменно висит над выходом из зала ожидания минского вокзала уже около пяти лет. Причём висит в двух экземплярах. Зная белорусские реалии, где далеко не всё решают деньги, можно предположить, что этот будто бы рекламный плакат имеет особый статус. То есть, идеологическое значение.

Сделанный в непривычной для всё ещё по-провинциальному целомудренной Беларуси манере, по всей видимости, он представляет собой отдельный вырвавшийся сполох подсознания. Каковым было известное высказывание белорусского президента о «немецком порядке». В этом изображении словно проговорились потаённые грёзы белорусов о самих себе. Обретя форму наивной нацистской эстетики.

Спортсмены редко бывают одеты настолько скудно. Ещё реже - в нечто, напоминающее узкие полоски грубо выделанной шкуры. Эта «первобытная» романтика была весьма по сердцу идеологам III-го Рейха.

Габитус факелодержцев очевидно далёк от белорусского антропологического типа. Скорее он имеет некий «общеарийский» вид. Даром что трое из них - крашеные блондины))

Холодность, которой веет от изображения, несмотря на «жаркий» красный цвет фона. Холодность в симметрии композиции, в стеклянной сосредоточенности взглядов, устремлённых в одну точку. В полном отсутствии признаков [тёплой] человеческой близости между мужчинами и женщинами, несмотря на сближенческий пафос слогана. Разве что «боевое братство»? Холодность глянца. В своей глянцевости эти тела больше походят на конвейерных барби и кенов, на биороботов, чем на ближних наших. Одним словом, на сверхчеловеков без страха и упрёка, и вообще каких-либо чувств.

Контрастное гендерное различение: хрупкие дамочки и крупные, рельефно маскулинные мужчины. Женский идеал III-го Рейха, правда, выглядел несколько иначе, но это детали. Главное - строгое распределение гендерных ролей, подчёркивание мужского превосходства. Нацистская эстетика была предельно патриархальной.

Наконец, если вы внимательно присмотритесь к композиции, то увидите, что она схематически изображает некое подобие хакенкройца. Я шучу, конечно. Хотя...))